в степь за грядой. Проверяет, нет ли погони. За чужих детей проверяет, за орочьих.

— Устал? — гость обернулся к Кхарату, когда у мальца стали заплетаться ноги.

— Воины не устают! — отрезал Кхарат и тут же споткнулся.

— Понял, вопросов больше не имею.

Гость подхватил его и посадил на плечо возмущающегося воина. Но возмущался Кхарат недолго: сверху обзор лучше.

Арчьябан всю дорогу о чём-то расспрашивал гостя вполголоса, и по тому, как сын размахивал руками, Гаррух угадал разговор об охоте. Гость отвечал коротко, но не отмахивался, и это хороший знак. Кто отмахивается от чужих сыновей, тот и своих растить не станет.

Через пять часов пути, когда солнце уже наполовину спряталось за горизонт, человек остановился и посмотрел на небольшие кусты рядом с маленьким ручейком чистой воды.

— Выходите, — произнёс гость, глядя вниз с холма. — Я вас вижу, прятаться смысла нет.

Гаррух снова потянулся к топору: гость говорил с пустотой. Хотя после нынешнего дня Гаррух готов поверить во что угодно.

Пространство впереди пошло рябью, и внизу появилась колонна всадников на варгах. Полсотни бойцов, у переднего на шесте висел костяной тотем. Трое молодых сорвались с сёдел и кинулись на гостя с клинками.

— Стоять! — рявкнул седой разведчик и с седла отвесил ближнему по морде.

Молодой кувыркнулся в траву и затих, двое других остановились сами.

Седой спешился и поклонился гостю:

— Прости молодых, воин. Тотем прячет отряд от тварей и от любого поиска. Нас ещё никто так не находил, вот парни с перепугу и кинулись.

— Ты меня знаешь? — гость наклонил голову.

— Я был на арене Ратибора и видел твою дуэль своими глазами. Для степи честь, что столь прославленный воин бьётся за её будущее и помогает орочьим семьям.

— Тогда слушай мою команду. Не приказ, но просьба, которую я посоветую выполнить. Забирайте семью под охрану. Ведите на юг, к перевалу. Там крепость стоит.

— Знаю, туда и двигаемся…

— Вот и хорошо. Там ваша и наша армии стоят. Есть еда, припасы. От первого нападения тварей отбились. И дальше отступать не намерены. Каждый клинок будет на счету.

— На юге сейчас спокойнее всего, — согласился седой.

Он обернулся к своим и коротко распорядился. Всадники начали разбирать детей по сёдлам: Мыржу и Анчу усадили к самым спокойным варгам, Тхарге с Пыжой освободили место в середине колонны. Близнецов седой велел посадить порознь и глаз с них не спускать. Опытный, сразу видно. Кому-то из бойцов достался и Кхарат, который тут же принялся выпрашивать подержать поводья.

Фатира подошла к гостю и поклонилась, насколько позволял живот.

— Пусть и у тебя однажды будет большая семья. Больше нашей.

Гость на это почему-то закашлялся.

Гаррух подошёл к гостю и прижал кулак к груди:

— Гаррух не забудет. У долга Гарруха теперь есть лицо. Твоё лицо.

— Доведёшь семью до юга, и мы в расчёте. Такой семьёй разбрасываться нельзя.

Гость погладил Мыржу по голове, и та вложила ему в ладонь глиняную фигурку варга. Анча всё же дотянулась зубами до его запястья и тут же отпрянула.

— Твёрдый, — пожаловалась она.

— Кхарат вырастет, возьмёт топор и придёт к тебе служить! — крикнул Кхарат.

— Договорились. Только сперва стань сильным.

Гость оттолкнулся от земли, поднялся в воздух и ушёл на север по небу. Семья смотрела ему вслед, как и разведчики орков, отвесив свои массивные челюсти.

Когда человека скрылся, колонна двинулась на юг. Варги шли ровной рысью, наевшиеся дети клевали носами в сёдлах. Гаррух ехал рядом с Фатирой и время от времени оглядывался на север, где за грядой таял вечерний свет.

Молодой разведчик, потирая скулу, поравнялся с седым.

— Кто это был? Наш тотем никто не пробивал, а он нас разглядел сквозь него без всякого труда.

— Он бился с самим Диром и не проиграл, — ответил седой. — Такому и не то по силам.

О том, что Дир тогда проиграл сам, седой решил умолчать…

Глава 18

Остаток ночи я летел по небу на север и рассвет пятого дня встретил уже над мёртвой землёй. Степь, что сопровождала меня всю дорогу, теперь хотелось вспоминать добрым словом: там хотя бы попадались кости и свежие следы стай, какие-то кусты, выцветшая трава да кактусы. Здесь же не осталось и этого… Ни травинки в низинах, ни чахлого деревца на границах водоёмов. Даже птицы облетали эти края стороной, а ведь они на любую бойню слетаются первыми. Впрочем, тут поживиться падальщикам нечем: всё сожрали до них.

Огромную массу тварей я почуял задолго до того, как увидел. Восприятие кричало, что впереди их множество, и с каждым километром я чувствовал их всё отчётливее. Впереди лежало сплошной ковёр из монстров. По моим скромным прикидкам, их здесь даже больше, чем во время битвы у подножия горного перевала. Это плохая новость… А хорошая в том, что я лечу в правильном направлении, раз уж удалось почувствовать монстров на таком расстоянии.

Гряду со скалистым утёсом, где парковался когда-то ещё мой левиаток, я узнал издалека и невольно свернул с текущего маршрута. И не зря, как оказалось…

Место знакомое, но теперь безжизненное. Деревья вырваны с корнем. Если они их не жрут, то в качестве материала используют. Древесина в любом мире остаётся древесиной.

Я оглядел утёс, шумно вздыхая. В прошлое моё появление здесь припарковалась «Стрела Ветра», а внизу армия Дира ломала последнюю цитадель Трёх Топоров. Мы тогда в тронном зале этой крепости с царём орков впервые встретились лицом к лицу, и я нашёл наконец-то отца. С этого утёса, по большому счёту, началась другая жизнь.

Погода стояла замечательная и позволяла смотреть очень далеко. От Дир’Колла осталось меньше, чем от воспоминаний о нём. Стены осели грудами камней, виднелись длинные разрезы с оплавленными камнями… От надвратной башни уцелело лишь основание. Донжон сложился внутрь собственного двора.

Ещё год назад крепость звали неприступной… А тут дважды за один год её взяли да поломали. Хотя даже не знаю, успели её перестроить после битвы между «Топорами» и новым царём орков или нет.

Помню донесения и рассказы орков, что гарнизон дрался до конца и успел предупредить степь. Этим он спас сотни тысяч жизней. Если не миллионы… Я мысленно отсалютовал здешним воинам и пообещал себе, что должок за них с этой стаи стрясу.

А вот сама стая расположилась там же,