вспоминать годы, которые они провели порознь), Олег опустил руку на грудь жене и мягко сжал, потирая тут же откликнувшуюся, затвердевшую вершинку большим пальцем.

— Олеж…

— Тщ-щ-щ… Не боись. Нас отсюда не видно.

Развернул жену. Поцеловал.

— Так неловко…

— Почему?

— Ну, нам лет сколько… — как будто и правда смутилась Леся, разворачиваясь в его руках и утыкаясь в шею.

— Да сколько там тебе лет! — хрипло засмеялся Стахович, отмахиваясь от ее слов. И с пацанской нахальностью скользнул под подол юбки. — Трахать еще и трахать…

— Олег!

— Ну что? Я столько лет, считай, монахом ходил. Могу я хоть теперь похулиганить? С любимой, между прочим, женой!

— Если с любимой, то конечно. Хулигань. На здоровье, — с довольным смешком заметила Леся.

— Вот так бы и сразу.

Конец