слабым голосом попросила старушка. И казалось она вот-вот упадет и вцепится в сапоги Дика. На всякий случай он отступил на шаг. Но сухая сгорбленная фигурка не падала, а только качалась, как прежде змея, собираясь напасть. Когда старуха подняла лицо, оно побелело и стало молодым. Волосы наоборот, почернели и расползлись по плечам, как живые. Умирающая колдунья выпрямилась, и на Дика смотрела прекрасная молодая женщина с невыразимо печальными глазами.

— Ты убил меня, — с мягким упреком с трудом выговорила она. — А ведь я тебе нравилась, верно? Ты говорил, что прекраснее меня нет на свете…

— Это сказал не я, — очень спокойно возразил Дик. — А то, что вижу сейчас, не вы. Настоящая вы не такая.

— Откуда ты знаешь? Я умираю. Я теряю способность к перевоплощениям. Это мое последнее лицо. Настоящее…

— Хотите меня обмануть, но не выйдет. Ваше настоящее лицо зеленое, с раздвоенным языком!

— Дурачок, — бледно улыбнулась Моргана. — Все колдуньи в битве могут превращаться во что угодно, но по-настоящему я человек. Убедишься в этом, когда я умру. Вытащи меч…

Дик молча покрутил головой. Его трясла нервная дрожь, зубы стучали, он старался не подавать вида, как ему страшно.

— Убери меч!! — яростно вскрикнула колдунья, и стало ясно, что сейчас она страдает по-настоящему. Но не от боли, от страха, что придется в самом деле умереть от руки мальчишки.

Моргана шаталась, теряла последние силы, а Дик не собирался ей помогать. Он медленно отступал к дверям, мечтая умчаться прочь без оглядки. Но дверь заперта.

— Дик!! Посмотри на меня!.. — колдунья рухнула на колени и с мольбой протянула руки, пытаясь ухватиться за ниточку жалости, которая ещё могла ее вытащить из смертельной трясины. — Избавь меня от мучений. Твой меч жжет мое сердце огнем. Дай мне перед смертью вздохнуть свободно! Это последнее желание, ты не можешь отказать, Дик! Помоги, пожалуйста!..

— Не могу, — его голос дрогнул, по щекам прочертили дорожки слезы. — Очень хотел бы облегчить ваши страдания, но не могу сделать того, что вернет к жизни змею.

— Я человек, Дик! — заклинала Моргана. — Я всего лишь слабая женщина! Я хочу жить! Я ведь ещё так молода…

На все ее причитания Дик только молча отрицательно качал головой, прижавшись спиной к двери. Снова над рекой и над лесом пронесся жалобный плач, не птичий, не человечий… Кто бы мог подумать, что так стонет умирающая змея.

Колдунья лежала на полу и больше не шевелилась. Дик осторожно подошел к ней и заглянул в лицо. Прекрасная дама старела на глазах, но теперь не походила на лесную старушку. Это облик грозной ведьмы, и хотя в волосах змеилась седина, они черные и длинные на самом деле. Щелкнул замок в дверях, колдовство рассеялось.

Дик не мог больше видеть Моргану. Не мог даже вытащить из ее тела свой меч. Убедившись, что ведьма действительно мертва, без притворства, он рывком набросил на лежащую фигуру багряную мантию и выскочил в коридор. Дважды повернул резной ключ в замке и спрятал в карман. На лестнице, ведущей в кухню, столкнулся с Силаной и отпрянул.

— Что там, Дик? — нетерпеливо спросила девочка. — Мы слышали, как она воет. Всё кончено, да?

Он кивнул, тяжело дыша.

— Можете идти по домам, — объявил он детям, столпившимся между печкой и медным тазом для мытья посуды. — Держите ключ! Надо выпустить тех, кто ждет в подземелье.

— А колдунья? — с опаской спросил маленький мальчик, лет шести.

— Она больше не повредит вам. Сам останусь ее охранять.

— Дик, ты разве не пойдешь с нами? — Силана уже представляла почетную встречу героя и пир у них дома, а потом — в "Пятаке".

— Должен остаться ещё на несколько дней. Проверить, всё ли здесь тихо. Вдруг нагрянет родня колдуньи? Должен ведь кто-нибудь их встречать… — Дик молол любой вздор, лишь бы его не спрашивали, что случилось там, наверху, и скорее оставили одного в башне.

Силана не могла долго упрямиться, схватила ключ и побежала в подземелье, освобождать Алана и остальных.

Дик смотрел, как веселая вереница детей переходит подъемный мост, прощаясь с проклятой башней. Он стоял у окна на такой же площадке, с которой недавно смотрела на реку Моргана. Шатаясь от усталости, спотыкаясь на каменных винтовых лестницах, Дик всё-таки обошел башню сверху донизу, проверив, не осталась ли тут хоть одна живая душа, кроме него. Но, похоже, в башне не водилось даже мышей. Только с верхней площадки вспорхнул десяток ворон.

Проверив свои владения, Дик нашел комнату внизу, возле кухни, и упал на кровать, забывшись тяжелым сном. Единственный уголок, куда он не заглядывал: комната хозяйки.

Двое суток Дик провел в заточении в башне колдуньи, мечтая только успеть убраться отсюда раньше, чем появится какой-нибудь доблестный рыцарь, томимый мечтой вызвать ведьму на смертельную битву. Возможность того, что люди с хуторов и родители возвращенных детей могут появиться здесь, Дика волновала не слишком.

На третий день он проснулся рано и не мог найти себе места до самого полудня. Наконец решился, взял возвращенный ему ключ от всех дверей башни и открыл комнату хозяйки.

Окно распахнуто настежь. Кровь на ковре успела высохнуть и почернеть. Комната пуста. Казалось, колдунья улетела за реку, став той самой птицей, вестницей несчастья. Но Дик знал, что куда бы ни упорхнула ее душа, тела колдуньи нет больше на свете.[3]

На полу лежал плащ Морганы. Дик осторожно потянул, ткань развернулась и открыла сияющий в центре меч с золотой рукоятью. На клинке не осталось ни пятнышка. Дик всё равно провел тканью по лезвию, полируя меч. Поднял пояс с ножнами, вернул Тореллинг на законное место и вышел из комнаты, оставив ее открытой.

Некому было наблюдать из окошка, как последний из оставшихся в живых пленников Морганы уходил по мосту с ее острова.

Увидев на плоском глинистом берегу переход, Дик нырнул туда, не думая, как расстроятся все, кто ждал его возвращения на хутора. Ему совершенно не до празднования победы.[4]

— Слушай, знаешь трактир Ялицких? — обратился он к первому встреченному в лесу охотнику. — Да, здесь рядом. Пожалуйста, передай Миле, буду ждать ее на берегу реки, возле старой сосны с дуплом. Буду здесь до ночи, пусть придет, когда сможет…

Мила примчалась всего через полчаса. Подбежала к искривленной ветром сосне, беспокойно огляделась по сторонам. Радостно бросилась навстречу, заметив Дика чуть подальше, на опушке леса.

— Как же я волновалась! Но ты молодец: обещал предупредить, с кем идешь на битву, и сдержал слово. А увидеть тебя даже и не надеялась! Думала, пришлешь весточку о победе, и то