мне, имея в разы меньший заряд. С каждым мгновением мне становилось легче и легче. Я стояла, прижавшись к драгхару, ощущая себя нашкодившим щенком, потихоньку возвращаясь в чувство.

– Представь, как твои крылья исчезают, – негромко, но уверенным тоном сказал Лейвар.

Я закрыла глаза и попыталась. Почувствовала – не получилось.

– Не выходит.

– Ни у кого с первого раза не получалось. Кого-то еще и в небеса уносит – не может справиться с тягой размять крылья. Ты большой молодец.

Похвала была приятна, а слова звучали как из другого мира, совершенно для меня непонятного, неизученного, оттого страшного.

Я еще раз представила, как крылья пропадают, как я снова стою в изящном платье на балу в окружении людей. И тут же ощутила, как тяжесть за спиной пропала.

– У тебя получилось, – с улыбкой в голосе сказал Лейвар, все еще держа меня в руках.

И я так это поняла, потому что, когда крылья исчезли, руки драгхара легли мне на голую спину, и я замерла от ужаса понимания.

– Мое платье… – прошептала я, боясь двигаться.

Лейвар нехотя отпустил меня:

– Порвано. Я принесу из твоей комнаты другое.

И вышел, оставляя меня гореть со стыда. Взгляд упал на напольное зеркало.

Боги! Я стояла с ним и обнималась в таком виде? Платье позади будто рубанули в двух местах сверху донизу.

Я посмотрела в свои глаза. Они постепенно затухали, словно до этого светились. Лицо понемногу приобретало более округлые очертания, как и прежде.

Это я? Правда я?

Меньше всего я сейчас напоминала леди.

***

– Мне очень жаль, – это были первые слова, которыми встретил меня доктор.

Мы с Лейваром вошли в комнату леди Гренли сразу, как я переоделась. К тому времени крылья не показывались, а внутри царило такое спокойствие, которое бывает только после выплеска эмоций, ранее очень долго сдерживаемых. Даже слова врача получилось осознать не сразу.

– Как она? – спросила я.

– Мне очень жаль, – повторил мужчина лет пятидесяти, опустив голову. – Я уже ничего не могу сделать. Вам нужно готовиться. Конец у угольков один.

Врач попрощался кивком головы и обошел меня, открывая вид на кровать с бледной леди Гренли и плачущей над ней Терезой.

– Подождите! Но она стала лучше выглядеть, говорила, двигалась, – окликнула я врача.

Мужчина застыл в дверях. Не поворачиваясь, он сказал:

– Камни жизни очень обманчивы. Они собирают всю энергию, что была в теле, и дают прожить остаток дней более ярко, но куда короче.

Услышанные слова превратились в бревно, которым таранят замковые стены, и так двинули мне в грудь, что я упала спиной на Лейвара.

Это что получается, я не продлила жизнь Лерате, а сократила? А она это знала? Почему тот артефактор умолчал о подробностях? Это же так важно!

Я кинулась к кровати леди Гренли и внимательно осмотрела ее. Лерата едва заметно, но дышала.

– Тереза, ты знала о подобном эффекте камней жизни? – спросила я.

Заплаканная девушка покачала головой:

– Он врет.

– Врет? Значит, с Лератой будет все в порядке?

Тереза снова отрицательно мотнула головой:

– Он врал, что у камней жизни такой эффект. Но другое не врал.

Зачем ему врать? Только если хочет, чтобы мы ничего не делали, смирились и пустили состояние леди Гренли на самотек.

– Рисса, – позвала я, зная, что доморф где-то рядом.

– Слушаю.

– Откуда этот врач?

– Хозяйка позвала.

Элевия знает, что он играет за другую команду? Или эта ложь была по ее просьбе?

Я посмотрела на драгхара с упреком:

– Почему ты сжег доказательства? Они сейчас очень пригодились бы.

– Потому что конверт смертельно опасен для людей. А я не хочу тобой рисковать. – В глазах Лейвара я увидела бешеный поток мыслей.

Наверное, думает, кто я такая и как получилось невозможное.

Теперь мой секрет раскрыт, и не только перед драгхаром, но и перед Терезой, доморфом и ювелиршей. Как и кто из них умеет держать язык за зубами – неизвестно.

Однако я видела, какими глазами на меня теперь смотрит драгхар. Он был рад настолько, что не мог этого скрыть даже в такой плачевной ситуации. Буквально пожирал взглядом, и это очень отвлекало от мыслей о том, как быть и кто виноват.

Я повернулась к драгхару и посмотрела ему прямо в глаза.

– Да, Вив?

– Пойдешь со мной к Хавьеру?

Это был вопрос из разряда проверки на прочность. И Лейвар не колебался с ответом ни секунды.

– Да. У тебя есть его адрес или достать?

Он читает мои мысли? Это должна быть моя вторая просьба.

– Достать, – немного стушевалась я.

– Дай мне полчаса. Хорошо?

Я посмотрела на Лерату, которая едва дышала. Надеюсь, у нас есть еще немного времени.

– Спасибо, – кивнула я.

Крылатый ушел. Тереза тут же спросила:

– Ты… Ты… драгхарка?

Я отрицательно помотала головой. Как считала себя человеком, так и считаю.

– У меня к вам просьба. Тереза, Рисса, то, что вы видели, нужно держать в секрете.

– У Риссы от хозяйки секретов нет.

Я кивнула, прекрасно это понимая. Тереза сказала:

– Не скажу никому ни слова.

Надеюсь, она выполнит обещание.

Я повернулась к леди Гренли, взяла ее ладонь и ощутила, как из нее словно уходит тепло. Накрыла одеялом ее руки, потом достала еще одно.

Так делу не поможешь!

– Ты уверена, что доктор врал?

– Насчет камня жизни – да, – ответила Тереза.

Я повернулась к доморфу:

– Рисса, а откуда твоя хозяйка знает этого доктора?

Домовушка пожала плечами. Похоже, от нее ничего не добиться.

– Хозяйка скоро придет. Закончит изделие и прилетит – так она сказала.

– Иди к двери и встречай хозяйку, – попросила я.

Рисса колебалась.

– Это очень важно, – надавила я.

Мне нужно было избавиться от лишних глаз и ушей. Я подозревала не только Хавьера, но и Элевию. Ювелирша вполне могла посчитать нужным избавиться от моего окружения.

– Тереза, а тебе не приходил конверт?

– Нет.

– Хорошо.

Я налила треть стакана воды из кувшина у кровати и посмотрела на пересохшие губы Лераты.

– Тереза, ты могла бы найти надежного доктора со стороны? Не от Лейвара, не от Элевии.

Девушка вскинула на меня странный взгляд, помедлила, но кивнула.

– Я возьму золотые?

Тут уже кивнула я:

– Возьми в тайнике. Он под второй половицей у двери в моей комнате.

Девушка торопливо ушла, а я осталась наедине с леди Гренли.

Дыхание Лераты неожиданно стало хриплым, тяжелым, прерывистым. В воздухе запахло предвестником смерти, стало холодно и зябко. Костлявая подбиралась к молодой девушке, еще не успевшей толком пожить.

Чем я могу помочь? Что я могу сделать?

Внутри меня все металось от отчаяния,