— На западе, в горах. На севере, в лесах. На болотах. Видел разных людей. И тварей — тоже.

Виолетта кивнула и отвела взор, проводя пальцем по моей груди и задерживаясь на одной из тёмных меток, появившихся за эти годы.

— Ты… счастлива? — спросил я и только потом понял, насколько нелеп этот вопрос после всего произошедшего. Она не стала бы тянуть меня в свою постель, будь всё действительно в порядке.

— Я… — она запнулась на мгновение. — Корнелиус неплохой человек. Жаловаться не на что. Как я и говорила.

— И как… Складывается жизнь?

— Вполне сносно.

От её сухих ответов прошла дрожь по коже. Повисло молчание.

— Я очень по тебе скучала, — выдохнула она и прижалась ближе.

— Могу похитить тебя, — усмехнулся я. — Будешь кочевать со мной.

В этом была и шутка, и желание. Слишком честное, чтобы отрицать.

Виолетта посмотрела на меня с проблеском надежды, но быстро сникла. Только сейчас я заметил, сколько усталости скрывалось за её выдержкой.

— Нельзя…

— Почему же? — непонимающе спросил я.

Чувства начали метаться, будто это шутливое предложение наверняка должно стать реальностью. Хотя реальность может быть сложнее.

— Потому что я замужем, Ноа.

— Это не помешало тебе прыгать на мне минуту назад, — я снова усмехнулся, надеясь хоть немного развеять странную, гнетущую атмосферу.

Виолетта засмущалась и ударила меня кулаком в грудь, не больно, скорее обвиняюще.

— Так что мешает уйти?

— Это неправильно. — она вздохнула, отводя взгляд. — грешно.

Я понимал, что нельзя навязывать ей свои порывы. Я слишком долго жил в пустоте, и эта вспышка выбивала меня из равновесия.

— Хорошо, лапушонок.

— По-хорошему, того, что произошло, не должно было случиться, — сказала она, словно упрекая саму себя. — И уж точно не должно повторяться.

— Этого я обещать не могу, — вздохнул я. — Я собирался задержаться здесь.

У меня есть дела, которые я не смогу обойти стороной. Что бы ни было с Виолетой, я не уйду. А значит держаться в стороне не смогу.

— Что ты будешь делать в Эрилионе? — спросила она, мягко погладив меня по щеке. — Ловить демонов?

— Здесь другие демоны, — ответил я. — Демоны прошлого и будущего.

Если эта встреча может быть последним мигом, который связывает нас, если она решит, что на этом всё, я явно должен рассказать ей. Всё, от начала до конца.

— Прошлого и будущего? — она нахмурилась. — В каком смысле?

— Когда-нибудь я вернусь сюда с возмездием. Есть грехи пострашнее любовных интриг.

Всё происходящее в этой комнате казалось мелким на фоне того, что зрело во внешнем мире.

— С возмездием? О чём ты? — она смотрела на меня пристально, чувствуя, что тайна куда глубже, чем кажется.

— Позже, Виолетта. — я не готов был отравлять момент прямо сейчас.

— Расскажи мне.

— Я боюсь, — признался я. — Что ты испугаешься. Что отвернёшься. Позволь сохранить эту связь хотя бы ненадолго.

Она поникла, но не стала спорить. Понимающе кивнула и снова прижалась ко мне.

— Я так надеялась, что ты приедешь…

— И я здесь, — тихо сказал я. — Но, похоже, опоздал?

— Иногда мне снилось, что ты являешься и срываешь свадьбу. Что мне не придётся выходить замуж за нелюбимого, — в её голосе звучала тихая тоска.

— Но я… я ведь ничего не мог тебе дать.

— Мне ничего и не нужно, Ноа, — ответила она так же тихо, разглядывая меня.

И от этого взгляда в голове вспыхнула шальная мысль: а ведь я хотел бы. И, возможно, смог бы. Отдать ей весь этот мир.

Глава 26. Виолетта

Я отчаянно пыталась научиться жить в этом мире — при дворе, среди интриг, правил и чужих ожиданий. И как бы ни хвалила меня матушка, как бы ни уважали люди, со мной постоянно жило ощущение, будто я делаю что-то не так. Недостаточно правильно. Недостаточно хорошо. Словно я исполняю роль, которую выучила наизусть, но так и не смогла сделать своей. Это чувство не отпускало, тянуло вниз, как постоянный груз. Иногда казалось, что я живу чужой жизнью.

И вот в его объятиях я будто снова могла позволить себе слабость. Снова чувствовала жизнь, свободу и право выбора.

Я изменила? Сорвалась в один момент? Это неправильно, я знала это. Но… я так долго мечтала об этом мгновении.

К тому же Корнелиуса, если быть честной, никогда по-настоящему не волновало, что праведно, а что нет. Почти сразу после свадьбы он вернулся к своим романам. Он твердил о любви, проявлял внешнюю заботу, но при этом отталкивал меня. Каждый раз, когда он приходил за близостью, я старалась уклониться, списывая всё на дурное самочувствие, и не всегда это удавалось. А по утрам я пила настойку, после которой несколько дней мучилась от слабости — лишь бы не вынашивать его ребёнка. Это окончательно сломало бы меня.

Мы часто ссорились. Оказалось, что у нас совершенно разные взгляды и на политику, и на людей. Последний скандал разразился из-за того, что Корнелиус разорвал отношения с одним из «друзей», которому слепо доверял. Я видела, как тот использует полученные сведения против него, и прямо говорила об этом. Но муж был уверен, что это я всё испортила.

Ноа…

Он был здесь. Смотрел на меня. Совсем иной. Возмужавший, крепкий, его тело испещряли странные знаки, будто въевшиеся в кожу, но в этом крылось что-то пугающе красивое. От него по-прежнему исходила та самая уверенность, которой мне так не хватало.

Я взглянула на него и хотела что-то сказать, но не успела.

Послышался стук.

Я вздрогнула, обернувшись на дверь и вдруг осознав, что замок не заперт. Она приоткрылась, и я вскочила с постели, наспех подхватывая шёлковый халат и дрожащими руками запахивая его. Хоть бы это была служанка… Она хранила немало моих тайн и, возможно, смогла бы сохранить ещё одну.

Я подбежала к порогу в тот момент, когда дверь распахнулась шире, и заслонила собой обзор. Передо мной стоял Корнелиус. Он внимательно меня оглядел, очевидно, догадываясь по моему внешнему виду, что здесь происходит.

— Что с тобой? Почему ты средь бела дня заперлась в покоях? — спросил он с усмешкой. Такой, что по телу пробежали тревожные мурашки. Всякое бывало, и я не уверена, что он