Когда я добралась до стоянки экипажей, она была уже совсем пустой – все давно разъехались. Я села в свою магирету и медленно повела ее вдоль улиц Шампани, любуясь открывающимися видами. В закатных лучах столица выглядела особенно элегантной. Нет, вечерами здесь не пахло сдобой, как у нас дома в Белуа, но тем не менее у столичных вечеров был свой особенный аромат. Ярко-оранжевое солнце медленно садилось за красные крыши старинных зданий. Еще немного – и окончательно стемнеет, небо усеют звезды. На улицах уже зажглись фонари, разгоняя мрак, – и все же, увы, они не становились безопаснее оттого, что были ярко освещены.

Прибавив скорость, я заторопилась на рынок неподалеку от Пятой авеню, где когда-то впервые повстречала Руперта. Отыскать ту самую улочку, на которой мы с ним чуть не подрались из-за пирожка, было несложно, но доброго торговца, давшего нам второй пирожок, я нигде не приметила. Впрочем, прилавки с горячими пирожками встречались на рынке там и тут, и вся стряпня на них была довольно аппетитной, пусть и немного отличалась по вкусу от лавки к лавке. Выбрав самого прилично выглядящего торговца с необычной бородкой клинышком, я купила у него три мясных пирожка в кульке.

Безусловно, для меня по-прежнему оставалось загадкой, почему императорской семье милы уличные пирожки. Будь у меня так много денег, как у Руперта, я бы ни за что на свете не стала их покупать! Но, с другой стороны, десять монет (а именно столько стоил купленный мной кулек) – не такая уж большая цена за расположение Руперта.

Сжимая в руках аккуратно перевязанный бечевкой сверток, я огляделась по сторонам. Стоял поздний вечер, и большинство торговцев закрывали свои лавки. Кому из них удастся пережить террор и продолжить торговать после того, как Руперт развернется во всю силу? Нет, император Расперих Первый не преследовал простых лавочников, но у многих из них были покровители среди дворянских семей, уничтоженных Рупертом. А если разорялись и гибли покровители – то банкротились и их вассалы.

Увы, я знала будущее. Знала, что в скором времени улицы этого города утонут в крови. Именно поэтому до смешного тихая и слабая наружность юного Руперта пугала меня еще больше. Что же так разительно изменит его?..

Вид пустых и гулких мощеных улиц действовал на нервы. Не нравился мне и с каждой минутой пустеющий городской рынок – полная противоположность нашим шумным, вечно оживленным рынкам на юге. Спешно вернувшись в ожидавшую меня магирету, я выехала на главную дорогу и, лихо повернув руль, направила ее в сторону шикарного проспекта, похожего на Пятую авеню, чтобы затем остановиться перед богато украшенным фасадом дома, где мне уже довелось побывать несколько месяцев назад.

Я очень хотела повидать Трисс перед возвращением во дворец, но, похоже, моим надеждам не суждено было сбыться.

– Трисс! – позвала я, стуча тяжелым дверным кольцом. Никто не отозвался. Я постояла еще немного, но за дверями царила тишина. Однако стоило мне, огорченно опустив плечи, начать спускаться по лестнице, как дверь распахнулась. На пороге стояла знакомая служанка.

– Госпожа де Белуа! – окликнула она.

Я обернулась:

– А, так ты дома. Трисс здесь?

– Нет, – замялась она. – Леди Беатрис сейчас нет, но… она скоро вернется. Не желаете ли войти и подождать ее?

Я молча кивнула и поднялась по ступеням.

День сегодня был жаркий, поэтому даже вечерний воздух на улице оставался совсем теплым. Тем не менее в доме Беатрис гулял прохладный ветерок, несомненно, магического происхождения. Что и говорить – в столице и впрямь любили побаловаться магией! Трисс была урожденной де Гортен, такой же южанкой, как и я, но вполне себе адаптировалась к столичным нововведениям.

Я подняла голову и обнаружила над самой люстрой какое-то колесо. Оно медленно вращалось, разгоняя по комнате прохладу.

– Как эта штука работает? – спросила я горничную.

– На магической энергии от сожженных прао, миледи, – ответила та.

Мне стало жаль бедных лягушек. Похоже, в столице их уничтожали в огромных количествах, ведь на энергии от их горения работали все магические штучки – даже магиреты. Лягушки-прао, случайное увлечение прежнего императора, были завезены им в столицу лет десять назад, а потом бесконтрольно расплодились и изрядно досаждали людям – вот их и жгли, где только могли.

Я стянула с плеч болеро, сняла чепец, положила их рядом на диван и стала ждать Трисс. Горничная принесла мне чаю и тарталеток. Я доедала уже третью тарталетку, когда послышались шаги: вернулась Беатрис. Войдя в комнату, она увидела меня, и ее глаза расширились от изумления, словно она никак не ожидала меня увидеть.

– Лари? – удивленно произнесла она.

– Давно не виделись, – улыбнулась я, поднимаясь ей навстречу.

Мы не встречались около полугода, но Беатрис была все так же прекрасна и утонченна. Аккуратно сняв с головы великолепную широкополую шляпку, украшенную разноцветными перьями, она передала ее служанке, а потом легкими шагами пошла мне навстречу. Ее талия, стянутая корсетом, была тонкой, как у муравья, и она двигалась грациозно, будто балерина. Мы с Беатрис были ровесницами, но, без сомнения, она уже стала настоящей леди.

Подойдя, она прищурила свои небесно-голубые глаза и оглядела меня с ног до головы, словно оценивая. Когда я вопросительно взглянула на нее в ответ, Трисс лишь беззвучно вздохнула и опустилась в кресло напротив.

– Так ты сегодня не во дворце? – спросила она.

– Нет, – сказала я. – В военной академии была церемония посвящения, и я… понимаешь ли, там Луан…

– О, я знаю, – перебила она.

Откуда она могла узнать, что Луан стал курсантом, если я никогда ей этого не говорила? Я нахмурилась, пытаясь разгадать загадку, а Трисс изящно прижала ко лбу узкую белую ладонь. Стало очевидно, что она очень утомлена, и я вдруг подумала: а стоило ли вообще приходить?

– Я видела тебя, – наконец проронила Трисс.

– Где? – не поняла я.

– На церемонии посвящения, – пояснила она. – Я тоже была там.

– Ты? Почему?

Вместо ответа она прикусила губу, отводя глаза, и что-то тихо пробормотала. Я разобрала лишь: «…сказал же, что никого больше не будет… так хоть я…»

Ее тонкие, будто восковые пальцы выстукивали по столешнице нервную дробь. Она замолчала, так и не окончив фразу, и резко спросила:

– Так чем я обязана твоему визиту?

– Ну, из-за Луана мне наконец дали увольнительную. – Я недоуменно пожала плечами. – Вот я и… заодно решила тебя… навестить.

Я запнулась, потому что, как ни рада была увидеть Трисс, она, похоже, отнюдь не воодушевилась моим визитом. И это при том, что