дверь. И заглядывает девчонка–администратор.

– Марта Андреевна, пришла ваша следующая пациентка.

Царица резко выпрямляется. Лицо бледное. Глаза безумные.

– Я не смогу сейчас…

– Я попрошу Лену, у неё как раз окно.

– Спасибо, – хриплым шепотом произносит Марта.

Но тут же поджимает губы, прокашливается, и спрашивает уже деловым тоном:

– А что у нас потом?

– Потом Селиверстова, у неё просто уход, я могу сама ее взять.

– Да, возьми, пожалуйста.

– Потом у вас окно и обед. А после обеда…

– После обеда я продолжу принимать пациенток.

Я все это слышу. Но как будто через слой плотной ваты. Потому что на меня внезапно обрушивается: “Я не знаю отца своих детей”.

Это мне недавно сказала Царица.

Она не знает… Она – та медичка с косами. Ване с Аленкой шесть лет…

Да не… Да не может быть… Неужели…

Из моих легких внезапно исчезает весь воздух. Комната начинает кружиться. Стены схлопываются и обрушиваются на меня...

И – в ноздри бьет резкий отвратный запах.

Мама убирает от моего носа руку с нашатыркой.

Откуда–то издалека я слышу голос отца:

– Студенческая весна семь лет назад. Он с татухами, она с косами. А сейчас они встретились и не узнали друг друга. Я все правильно понял?

– Не все. Посмотри на это фото. Это наши внуки!

Я вижу на лице отца примерно такое же выражение, какое было у мамы, когда я вошел. И до него дошло…

А мы с Мартой встречаемся взглядами. И время останавливается….

– Пойдем, – слышу голос отца. – Оставим их вдвоем.

– Но… я ещё не.…

– Пойдем! – он уводит ее.

– Богдан, я с тобой ещё не закончила! – раздается угрожающий голос мамы.

И дверь захлопывается.

 60

Богдан

Я – Китикет. Марта – та девчонка с косами. Она забеременела от меня и родила Ваню с Аленкой.

Я все понимаю. Этот невероятный пазл сложился в моей голове. Но до меня как будто по–настоящему не доходит.

Я – отец? У меня двое детей? Да ладно… Можно мне ещё жахнуть нашатырки?

Все эти мысли маячат где–то на периферии сознания. А перед собой я вижу только ее.

Мою Царицу.

Ее глаза, в которых такой же шок и ахуй, как в моих. Ее нежные губы, слегка приоткрытые от потрясения.

Я беру ее за руки. Ладони ледяные… Прижимаю их к своему лицу.

– Ты как?

Идиотский вопрос.

В ответ она лишь дергает плечиком.

Мля… Опять у меня ощущение: нужно срочно сказать или сделать что–то глобальное. Рука дергается к карману. Но сейчас кольца там нет.

Зато момент самый подходящий. Кажется…

– Марта, я хочу жениться на тебе.

– Пф–ф–ф–ф! – раздается в ответ.

Походу, показалось. Момент не тот.

– Скалку подать? – спрашиваю я. – Отведешь душу.

– Не смешно! – выдыхает она.

Но я вижу – на ее губах мелькает тень улыбки.

– Иди сюда.

Притягиваю ее и сажаю к себе на колени. Обнимаю. Утыкаюсь носом в ее волосы.

– Это просто… – начинает Марта.

– Пиздец! – подхватываю я.

Чувствую: она напрягается. И добавляю:

– В хорошем смысле.

– В хорошем?

– Ну а в каком? Отличный пиздец. Всем пиздецам пиздец. Короче, я рад.

– Серьезно?

Она отстраняется и пристально смотрит мне в глаза.

– Я в шоке. Я в ахуе. Но… я рад.

Не выдерживаю и целую ее.

Губы немного соленые. Мягкие и нежные. И – неуверенные. Как будто она ещё не решила, можно ли со мной целоваться. Или лучше покусать и отдубасить чем–нибудь тяжелым.

Та девчонка с косичками… Она была испуганной, но капец какой страстной кошечкой!

И я сейчас ее целую. Через столько лет… Меня уносит, как в юности. До мурашек и звездочек в глазах.

Но я резко возвращаюсь на землю с мыслью: дети. У меня есть дети. Двое. Им уже по шесть лет!

Я – тот самый отец, которого у них не было. Они росли без меня!

– Я – отец.

Пробую эти слова на вкус. У них вкус шока.

– Пиздец… – снова вырывается у меня.

Марта понимающе кивает.

– Я как будто во сне, – произносит она. – Я не верю… Ты правда – он?

– А ты правда – она?

– Да! – хором отвечаем мы.

И снова зависаем, падая в глаза друг друга…

– Что мы будем делать? – почти беззвучно срывается с губ Марты.

И я вдруг чувствую что–то такое… странное… Как будто я – взрослый.

Резко и внезапно повзрослел. Вот прямо сейчас. Я взрослый и я беру это все на себя.

– Будем жить дальше, – говорю спокойно. – Вместе. Постепенно со всем разберемся.

– Вместе?

– Ну а как? Я хочу жить с вами. Я и так столько всего пропустил.

– Не хотел бы – не пропускал, – внезапно надувает губы Марта.

Приплыли…

– Я тогда даже представить не мог…

– А если бы узнал?

– Честно? Я бы испугался, конечно…

– Конечно. Зачем тебе дети.

– Я тогда не планировал детей, это правда.

– Я тоже.

– Но я рад, что они есть.

– Удобно, правда? Они есть. Они уже большие. И ты…

Она замолкает. Машет рукой. Скрещивает руки на груди, как бы отгораживаясь от меня.

Да… будет непросто.

– Ты пыталась меня найти? – спрашиваю осторожно.

– А ты?

Мля… Справедливо.

– Я ушел в армию.

– Прям наутро?

Вообще–то, через неделю. Но продолжать знакомство в тех обстоятельствах не видел смысла. Это было просто приключение. Перед тяжелым годом.

– Всю армию на тебя дрочил, – неожиданно для самого себя признаюсь Марте.

На ее лице снова мелькает тень улыбки.

Но только тень…

Да…. просто не будет.

– Сколько времени? – неожиданно подрывается Марта. – У меня работа!

– У меня тоже, но плевать.

– А мне не плевать. У меня пациентки.

– После обеда, – напоминаю я. – Пойдем пообедаем. Тебе нужно поесть. Ты бледная и измученная.

Я снова обнимаю и целую ее.

Она на секунду замирает в моих руках. И я думаю: у нас все получится. Должно получиться!

Мы выходим на улицу. А там… мама с папой! Сидят на скамейке. А, увидев нас, подрываются.

– Вы здесь?

– Конечно! – отвечает мама.

– Я думал, вы