– И будьте осторожны, – высказывал напутствия Роск. – скоро башню накроет старшая луна, и грядут призраки.

– О чем ты говоришь, жрец? – я повернулся к старому жуку, придерживая муравья поводьями. – призраки?

– О да, странник, – жук закивал своей большой головой. – все, кто оказывается за стенами, рискуют распрощаться с жизнью. Они бродят по лесу в поиске добычи. Горячая кровь манит их, заставляя преследовать живых до тех пор, пока жизненные соки жертв не покинут панцирь и не растворятся в почве – там, где лежат их бренные, мертвые тела.

Не зная, как ответить, я поднял голову и устремил взор на оставшуюся на небосводе луну. Бледное болотное сияние исходило от нее, как от громадного детского ночника.

Ночь вообще не планировала заканчиваться.

Молча взобравшись на муравьев, мы примерялись к своим седлам и старались поймать баланс на узкой талии насекомого. Ощущение было, словно сидишь на кожаной подушке, брошенной на металлическую жердь. Чракк по очереди подходил к нам и отвязывал скакунов от коновязи. Ноги бегунков мягко пружинили, пока скакуны приноравливались к своей поклаже вместе с ездоками. Однако же, если их выносливость и сила хоть вполовину сравнима с их дальними (или далекими – что уместнее в контексте другой планеты?) родственниками с Земли, то за способность переносить грузы и наши шансы добраться до Башни можно не волноваться.

– Что-то нехорошее? – Арсений своей дьявольской интуицией догадался, что в моем разговоре со жрецом дребезжали нотки озабоченности.

– Вроде того, – кивнул я. – Роск говорит о сверхъестественной угрозе со стороны леса. Якобы в полнолуние за стенами бродят призраки.

– Даже призраков можно усмирить, – Арсений говорил уверенно, почти буднично. – мы справимся. Так и передай.

– Теперь еще и привидения? – Салем резко встрепенулся в своем седле, возмутив этим муравья под собой. – этот мир, что, совсем сошел с ума?

– Это все из-за влияния Неизбежного, – прокомментировал Зорин. – с каждый днем все больше и больше безумств с той стороны. Это служит еще одним доказательством прорыва реальностей и надвигающегося резонанса планов.

– Возьмите еды, – Роск, не понимая речи моих товарищей, подошел ко мне поближе и протянул небольшой сверток. – бегунки поедят кореньев, а вам надо набираться сил.

– Мы не можем это принять, – отказал я. – у вас и так не хватает еды.

– Яков, – Салем успокоил муравья и пришпорил того ногами, поравнявшись со мной. – посмотри назад.

Позади, в черном зеве прохода, откуда мы вышли, весь народец Архонта вышел на лунный свет нас провожать. Молодые и старые, стражники и простые рабочие. Всего около пятидесяти. У одного из них, самого худого и высокого, на длинном кожаном ремне был привязан маленький бегунок размером не больше земной собаки. По сравнению со своими ездовыми собратьями он был миниатюрным, словно домашним. Но и на вид он выглядел иначе – короткие ножки и узкая голова, увенчанная толстыми жвалами, предназначенными, скорее всего, для перемалывания крепкой пищи, вроде орехов. Как выяснилось спустя время, такие маленькие муравьи специально разводились для слежки и преследования добычи – это объясняло то, как жукам удалось проследовать за нами через сложную систему подземных ходов и не заплутать.

Все стояли в тихом ожидании, с зажженными масляными фонарями и боясь даже шевельнуться лишний раз, чтобы не спугнуть благосклонность судьбы. Крохотные мерцающие огоньки отбрасывали на камни и траву нежные, хрупкие тени величественных созданий.

– Им это важно, – продолжил Салем, почесывая плечо. – будь доброжелательным паинькой и молча возьми.

Я согласился с другом безмолвным кивком и с благодарностью принял у жреца котомку с припасами. Местные за нашими спинами одобрительно закивали и радостно защелкали.

Вдруг из толпы выскочил маленький коренастый жучок, все еще в бледном молочном панцире. В руках он нес лампу Арсения, забытую в лечебной комнате, когда я возвращал чувства своему онемевшему телу.

Кроха остановился в метре от бегунка, на выгнутой спине которого сидел массивный Зорин. Маленькие ножки переминались на месте. Малыш не осмеливался приблизиться без разрешения.

– Все хорошо, – я обратился к малышу. – спасибо, что принес ее.

Жучок от радости запрыгал, и, через мгновение вспомнив о своей миссии вернуть лампу, чинно подошел к Арсению и двумя тонкими ручками протянул фонарь.

Арсений аккуратно поклонился, чтобы не накренить седло, принял лампу и прикрепил ее на ремни сбруи. После этого, жучок помчался обратно и запрыгнул на руки одного инсектоида из толпы. Наверное, то была его мать.

Интересно, какие у них социальные институты? – задумался я.

Вся четверка сидела на своих бегунках, готовая ринуться в лес в любой момент. Но, окликнув погонщика, я жестом попросил его подождать еще немного. Я развернул муравья и оглядел всю ту толпу, что молчаливо наблюдала за своими спасителями, так вовремя прибывшими в нелегкий час.

– Роск! – закричал я, – Да хранят вас боги, старые и новые!

Уставшими от продолжительного пути глазами я смотрел, как по очереди, один за другим жуки приподнимали руки к груди, складывая их в форме креста.

Потом они запели. Низкими, гудящими голосами распевали они свою древнюю песню, уходящую корнями в далекие эпохи. Ночь наполнилась запахом меда – словно огромные шмели завились в воздухе, осыпая все вокруг свежей, душистой пыльцой. Даже малыши пытались повторять за взрослыми, стараясь гудеть в тон общему хору невообразимо чудесной тональности.

Где-то над нашими головами пронеслась комета, расчерчивающая огненной дугой небосвод