устроил мне разнос. Запер в архиве искать этот проклятый договор, а там за век не разгребешься. Я чуть с ума от скуки не сошла! Но-о-о…

— Нашла? — с надеждой спросила я.

— Нашла! — выкрикнула Фэйрлайт, невероятно довольная собой. — Василиса заключила договор с неким Всемиром на Таусень в 6458 году от Сотворения мира. Единого календаря на Руси не было, так что у нас документ маркирован Византийской датой.

— Хорошо…. Наверное. И что мне делать?

— Ничего! — радостно заявила Фэйрлайт и тут же поправилась. — В прямом смысле — ничего. Ты сейчас находишься в 6458 году, то есть если ты не заключишь этот договор, то произойдет коллапс, и ты выпадешь из временной петли, вернувшись к себе. То есть, к смерти.

Я помолчала, не зная, что ответить. С одной стороны, Фэйрлайт принесла хорошие вести, можно вернуться на свою лунную дорогу, не прилагая ровным счётом никаких усилий, а с другой желание спокойной смерти расплылось, размылось и казалось неверным сном. Хотела ли я её так же, как месяц назад? Я в этом уже не была уверена.

— Здорово, правда? — не унималась Фэйрлайт, хватая меня за руки. — Надо просто дождаться Таусеня, осеннего равноденствия, и тогда ты вернёшься на своё место, я закрою дело и, может быть, Эстен, мой босс, перестанет меня называть растяпой.

— Да, очень здорово, — растерянно ответила я и позволила себя обнять. От Фэйрлайт пахло свежестью, будто она состояла не из плоти, а из облаков.

— Ну и славно, — сказала она. — Всё, я побегу, а то у меня заказ на попаданчество в вебтун, в первый раз у меня такое. Нужно не опоздать на смерть. Всё, целую тебя, увидимся на той стороне!

И Фэйрлайт ушла, через пару шагов растворившись в воздухе, а я осталась стоять в светлице, словно мешком по голове огретая. Новости, которые я так долго ждала, оказались вдруг не такими уж и радостными.

— Прошу прощения, вы заняты беседой? — в светлице появился невысокий морок в длинном вязаном свитере. Вместо оленей по нему скакали лешие с ветвистыми рогами на головах. В руках он держал деревянную кружку с чем-то горячим, и над ней поднимался горячий чай.

— Нет-нет, я одна.

— Ничего страшного, я сам иногда болтаю сам с собой, — апатично заметил морок. — Кощей сказал, что у вас там проблемы с сундуком, мол, вы его рваным сарафаном открываете. Ежели опочивальня не занята, я погляжу?

— Да, конечно, — растерянно протянула я. слишком много странного происходило с самого утра. — Погоди, я же видела тебя уже! Ты в прошлый раз скатерть самобранку чинил.

Морок вздохнул тяжко-претяжко и посмотрел на меня из-под полуопущенных ресниц.

— И скатерть, и сапоги-скороходы, и путеводный клубок. Всё, что угодно, кроме волшебных вязей. Я им про информационные системы, а они — настрой гусли-самогуды… Эх, — он махнул рукой и поплелся в сторону моей комнаты, оставив меня в полнейшем недоумении.

— Информационные… системы? — переспросила я, но морок мне не ответил: он уже исчез за дверью, чтобы усмирить мой сундук.

Если морок владеет такими понятиями, значит, я далеко не всё знаю о Кощеевом царстве. Фаэйрлайт сказала мне ждать, но хороший менеджер никогда не будет терять время. Он проведет рекогносцировку, изучит активы и составит план. Пусть даже посмертный.

С этими мыслями я решительно повернулась спиной к двери, из-за которой доносились сдавленные ругательства, и направилась на разведку.

Пару раз меня уже сопровождали в кабинет Кощея, и я успела полюбоваться мрачной красотой его терема. Теперь я могла заглянуть в каждый угол, открыть все незапертые двери и сунуть нос туда, куда раньше не могла. И если Кощей будет мной недоволен… что ж, мне осталось не так много времени, и его угрозы больше ничего не значат.

Я вышла из светлицы и свернула наугад, в первый попавшийся коридор.

Терем был не просто большим — он казался бесконечным. Дубовые стены, тёмные от времени, уходили вдаль, прерываясь резными дверями, каждая из которых была уникальной. На одних были вырезаны цветы и звери, на других — лики стражей с горящими глазами-самоцветами, на третьих — сложные лабиринты, в которых, казалось, двигались тени. Воздух пах старым деревом, воском и сушёными травами. По стенам и потолкам скакали, летели плыли герои и навьи твари, схлестывались в битвах и отступали, чтобы попировать вволю под раскидистыми деревьями. Я часто останавливалась то у двери, то у ниши, а то стояла, задрав голову и рассматривая очередную роспись. Я не торопилась, мне больше некуда было торопиться.

За одной из дверей обнаружилась горница. Не из тех, в которых пировали, а предназначенная, видимо, для тихих бесед. Лавки вдоль стен были укрыты расшитыми полавочниками, а в центре стоял дубовый стол, почерневший от древности. Над ним висела огромная, в полстены, фреска в тяжёлом окладе. На ней был не святой, а Чёрный Змей — крылатый исполин, обвивающий Мировое Древо. Его глаза, выполненные из цельных кусков обсидиана, следили за мной с невозмутимым могуществом.

Я шла дальше, и мои шаги глухо отдавались в тишине. Одна дверь, низкая и кособокая, вела в каморку. С полок до самого потолка на меня смотрели берестяные короба, а с потолка свисали связки сушёных грибов, и казалось, что они едва слышно шептали что-то на непонятном языке. Пахло пылью, кореньями и берестой. Была и сокровищница — небольшая комната, вся уставленная дорогими ларцами и сундуками с железными накладками. Ожидая увидеть в них драгоценнойсти и дорогие одежды, я открыла один, но внутри оказалось пусто. Ни завалявшейся монетки, ни паутинки. Когда я приподняла тяжёлую крышку другого сундука, из него вырвался холодный ветер и чей-то тихий шепот.

Если свернуть из длинного расписного коридора, можно попасть на каменную лестницу. Я живо вспомнила стук металлических каблуков по ней, и как он разносился по всей темнице. Интересно, как там дела у Кривеля и Бони? Смогли ли они сохранить порядок в темнице, а может, и приумножить его? Но ведь мне никто не мешал проверить. Я улыбнулась, представив, как завалюсь в бывшую караульную, перепугаю там всех, а потом мы приготовим ароматный сбитень и поделимся новостями. С этими мыслями я принялась спускаться по лестнице.

Я шла минуту, другую, но поворот на площадку с зарешёченными дверьми всё не появлялся. Вместо этого лестница уходила всё глубже, закручиваясь в спираль, и знакомый запах сырости и камня постепенно вытеснялся другим — острым, стерильным холодом. Воздух становился сухим и колючим, и я невольно обхватила себя за плечи. Чёрный кристалл на груди, бывший обычно тёплым, стал казаться почти горячим. Камни