– напряженные мышцы охотника, бесконечно уставшие, всегда готовые к удару. Она остановилась и шумно втянула воздух сквозь зубы. И как она сама не поняла? Тот юный мальчик, которого они видели у станции… Был тем, кого она так долго тщетно разыскивала?

Бенни почувствовала себя пятнадцатилетней девушкой, которой подарили долгожданную куклу. Разочарование человека, который получил желаемое слишком поздно.

– Конечно, я в деле, – сказала она, ничего не ощущая по этому поводу. Уайтблад шевельнулся, развел руками. Не то подзывал ближе, как маленькую дочку, чтобы потрепать по волосам, не то задавался очередным риторическим вопросом о всем сущем.

Бенни шагнула вперед: приближаясь, она слышала аромат альдегидового одеколона. Кожа на шее Уайтблада немного провисла; Бенни видела короткую черную щетину, где уже пробивались первые ростки седины.

Уайтблад потянул за ручку и пропустил ее.

Бенни не знала, как ей удалось не заметить подобного помещения. За длинным коридором, не имевшим никакой логики для здания, которое она видела снаружи, начались очередные дверные парады. Потолок постепенно становился все ниже; все меньше света оставалось в отдаленных уголках. Когда Уайтблад остановился, Бенни едва не влетела в него носом.

– Прошу, – сказал он и, повернув в замке ключ, открыл дверь.

Бенни ступила в оббитое металлом помещение. Оно было узким и имело длинное зеркальное покрытие по боковой стене. Над низким столом раскачивалась такая же лампочка, какие она видела наверху.

За столом сидел человек: он не был рослым или крепким. Хотя он сидел, Бенни понимала, что он ниже нее. Прямо за кружевами, у запястий, виднелись наручники. Его отрешенное лицо с разделенной губой вызвало в ней приступ отвращения, но и эта волна быстро схлынула. Бенни хотела его ненавидеть, но правда была другой – еще до того, как ей удалось его увидеть, ее злость улетучилась, исчезла полностью, оставляя послевкусие бессмысленности происходящего.

– Ты…

– Они называют его «Овечка». – Уайтблад прошел к зеркальной стене. На низком столике, откуда доносился запах крепкого кофе, он подобрал папку. – Объект № 0316.

– Они называют меня Овечка, потому что меня зовут Овечка. А почему тебя называют Уайтбладом? – Овечка не поднял глаз. Его голос был холодным – отлично гармонировал с этим безликим местом.

– Ты убил Киона? – выпалила Бенни.

Уайтблад коротко взглянул на нее.

Овечка поднял голову. Слегка прищурился; нижние веки дрожали, а за ними разливалось хмурое серое небо. Бенни завороженно замерла.

– Ты его любила. Прости. Но он очень упорствовал, и я должен был защитить своих.

– Если они «свои» для тебя, – вмешался Уайтблад, – то почему ты не с ними?

– Весь мир сплетен из дорог, некогда начатых первыми шагами, а все, что начато, имеет свой конец. Люди уходят, узы рвутся, распадаются и гибнут целые империи. Твоя жизнь тоже оборвется – быстрее, чем ты думаешь. Значит ли это, что не стоило и рождаться?

Бенни перевела удивленный взгляд на Уайтблада. Тот сохранял невозмутимый вид, несмотря на водоворот немых вопросов, которые кружились вокруг него. Он не задавал их – выжидал, как решила Бенни.

– Если они больше не «свои», может, ты можешь подсказать нам их местоположение?

Овечка перевел взгляд на Бенни. Пронзительный, он пригвоздил ее к месту. Кровь прилила к щекам. Зубы застучали.

– Я могу подсказать вам их местоположение, – ответил он.

Уайтблад оперся на стол и улыбнулся хорошо знакомой Бенни улыбкой добряка.

– И подскажешь?

– В этом нет смысла. Вы ведь следите за ней. – Овечка пожал плечами. – Считаете, что это она сдаст их. Ты задаешь мне вопросы, на которые знаешь ответ – или в ответах на которые не нуждаешься. Не могу понять, зачем ты так делаешь.

Уайтблад рассеянно кивнул и не стал отвечать. Бенни нахмурилась, силясь понять, что за игра здесь происходит. Оба участника знали правила, это чувствовалось в их уверенно прямых спинах и расслабленных линиях ртов. Одна Бенни отставала. С этим пора было кончать.

– Кто вы и какие у вас цели? – спросила она.

Овечка не двигался.

– Мы ожившие предметы. Цели у нас разные.

– Вы угрожаете городу?

Губы Овечки дрогнули; Бенни с ужасом наблюдала, как на его лице проступает нечто отдаленно напоминающее улыбку.

– Тебя держат в неведении. Не задавалась вопросом почему?

Бенни зажмурилась и помотала головой:

– Извини?

– Ты не виновата передо мной. Но будешь виновата перед другими. Прибереги для них немного слов сожаления.

– Ты видишь мое будущее?

– Я вижу, что происходит вокруг тебя. Этого достаточно, чтобы предугадать, что будет дальше.

Бенни осклабилась:

– И что же происходит вокруг меня?

Овечка поднял руку; вторая по инерции проследовала за ней. Три сложенных пальца очертили круг вокруг головы.

– Достаточно, – вмешался Уайтблад. – Пришлите за ним.

Бенни нахмурилась. Овечка избегал прямолинейности и, казалось, нарочно дразнил, будто водил красным шариком перед ее лицом. Она вся подобралась, как перед прыжком. Точно кошка, охотящаяся на пучок перьев.

– Кроме объекта № 0201, есть еще враги? Но кто?

Овечка задумался на мгновение, а после приложил ладонь к уху. Телефон! Бенни обдало жаром. Слух уловил шорох – ровно за мгновение до того, как пальцы Уайтблада сомкнулись на ее шее.

Ее щека столкнулась со стеной; все лицо обожгло болью, столь резко контрастирующей с холодной шершавой штукатуркой. Бенни дернулась скорее рефлекторно и с усилием вдарила пяткой. Промахнулась. Пальцы сжались сильнее.

– Слушай сюда, – у самого уха его голос звучал иначе: он был глубоким и еще – властным, ломающим сопротивление тонких внутренних стенок, – это твой последний шанс.

Бенни охнула. Прижатая сзади, под самый затылок, она сосредоточилась на том, чтобы втягивать воздух. Он скользил по ее трахее: туда-сюда. Она чувствовала каждый этот крошечный участок, который обжигало прохладой. Перед глазами потемнело. Легкие качали воздух, но дальше шеи кислород поднимался едва-едва.

В комнате, кроме их возни, царила абсолютная тишина.

– За последним шансом идет последний вдох. Ты меня поняла?

В подступающей панике рушились уверенность и все, что Бенни до сегодняшнего дня знала. В чем была необоснованно уверена – в доброте и простоте агента по фамилии (или кодовому имени?) Уайтблад. В своей собственной неуязвимости. Горячее тело Уайтблада прижималось к ней сзади – как огромное чадящее месиво зла, концентрация опасности. Ее тело послушно следовало за руками того, кто был сильнее, кто был вправе пустить ей пулю в лоб и развлекаться с умирающим телом как душе угодно.

Бенни ненавидела себя, но подчинялась инстинкту.

Уайтблад отступил на полшага; вслед за жаром, заставляющим ее спину и задницу потеть, пришел холод. Пальцы на ее шее разжались, и она дернулась назад, растирая ее. Сбитое дыхание стало шумным; сердце замирало раз за разом, не желая находить