нам, что у комиссара Тай Вэя констатирована смерть мозга. По другим вопросам без комментариев.

Договорив, он оттолкнул стоящего перед ним журналиста и, не оглядываясь, пошел вперед. Бянь Пин последовал за ним. Сделав всего несколько шагов, он услышал позади душераздирающий плач:

– Шеф!

Комиссар Фэнь и Бянь Пин обернулись и увидели заплаканную и изо всех сил сопротивляющуюся Ми Нань, которую крепко удерживал Ян Сюэу.

– Найдите его, умоляю вас, найдите, не допустите, чтобы с ним что-то случилось…

Комиссар Фэнь, стиснув зубы, не произнес ни слова и продолжил свой путь. Бянь Пин несколько секунд смотрел на Ми Нань, а затем отчеканил:

– Это его выбор.

Журналисты, жаждущие узнать больше, обступили двух мужчин и исчезли в конце коридора, а у Ми Нань подкосились ноги, и она упала в объятия Ян Сюэу.

– Спасите его, спасите… Я знаю, что он хочет сделать… – Ми Нань почти потеряла сознание от слез. – Он может умереть…

* * *

У всех на уме был только один вопрос: «Фан Му, где ты?»

Полиция искала Фан Му, потому что он должен был дать разумное объяснение своему поведению, а также понести ответственность.

Ми Нань искала Фан Му, потому что хотела, чтобы он жил.

Цзян Я тоже искал Фан Му, потому что в этом городе мог быть только один «Огни города».

Он не мог покинуть город, по крайней мере сейчас. Он наверняка где-то здесь, прячется или ждет удобного случая…

Каждый вечер Цзян Я в одиночестве выезжал на своей машине, не придавая особого значения тому, что недалеко едет полицейская машина, похожая на личный автомобиль.

Фан Му отпустил Вэй Вэй, лишив Цзян Я возможности уладить с ней все лично, поэтому тот возненавидел Фан Му. После убийства невиновной Ляо Яфань ненависть более-менее утихла. Однако теперь все было иначе: Фан Му по собственной инициативе спровоцировал Цзян Я и лишил его того, что он ценил больше всего. И этого он никак не мог стерпеть.

«Ну, давай. Если хочешь поиграть, я сыграю с тобой до конца».

* * *

Цзян Я открыл окно, и в кабину тут же хлынул морозный воздух. Он искоса взглянул на полицейскую машину и улыбнулся, шмыгая носом от пронизывающего холодного ветра.

Он походил на гончую, неспешно преследующую добычу в стальном лесу. А этот скрывающийся полицейский походил на… как бы его назвать? Слабого зайца или глупого горного кабана?

Да, когда-то этот тип носил полицейский значок, представляя власть государства. Но теперь он просто добыча. Добыча, которой вот-вот перегрызут глотку и высосут кровь.

От одной только мысли об этом его переполняло удовлетворение.

Цзян Я внезапно захотел показать невежественным горожанам, что «Огни города» должен быть таким же сильным, мудрым, бдительным и бесстрашным человеком, как он. Как этот бледный, худощавый полицейский в очках для близоруких мог заслужить это имя?

Он наклонил голову, изо всех сил вдыхая воздух этого города, словно пытаясь отыскать запах врага в бесцветной субстанции, смешанной со всевозможными ароматами.

«Ты не сможешь прятаться вечно».

Цзян Я настолько погрузился в созданную им самим атмосферу, что не заметил, как полицейская машина позади него бесследно исчезла.

* * *

11 декабря полиция провела тщательный обыск на квартире Фан Му и не обнаружила никаких улик или признаков того, что он бежал из страны. Однако, учитывая тот факт, что родители Фан Му все еще жили за границей, полиция совместно с железнодорожными, автодорожными, аэропортовыми и другими службами приняла строгие меры предосторожности, чтобы удержать его в пределах города. В то же время была развернута крупномасштабная разыскная операция по всему городу; велось наблюдение за местами, которые Фан Му мог выбрать в качестве укрытия. Однако спустя десять с небольшим часов после вышеупомянутого приказа полиция повторно выпустила внутреннее уведомление. В нем говорилось о том, что, за исключением основных транспортных маршрутов въезда и выезда из города C., которые по-прежнему оставались под жестким контролем, остальные полицейские силы должны немедленно приостановить все следственные действия в отношении Фан Му, а объяснялось это ожиданием дальнейших распоряжений высшего руководства.

Никто не понял истинного смысла приказа, а комиссар Фэнь и Бянь Пин никак его не прокомментировали.

* * *

12 декабря. Пасмурно. Ветер северный, 3–4 балла по шкале Бофорта. Очередной холодный фронт в скором времени обрушится на город С. Приближается метель.

20:30. В Городской больнице общественной безопасности несколько врачей с интернами свернули в коридор стационара на третьем этаже и начали последний в этот день обход. Это был рутинный процесс, поэтому обход проходил быстро. Менее чем через полчаса группа людей подошла к двери палаты в конце коридора. Двое уставших полицейских, ответственных за охрану, подняли глаза на заведующего отделением торакальной хирургии и других врачей и пропустили их внутрь.

Для заведующего этот пациент со смертью головного мозга по имени Тай Вэй казался странным человеком. Руководство больницы специально распорядилось, чтобы его состояние проверяли только в плановом порядке, а об остальном не спрашивали. Поэтому он просто небрежно просмотрел записи о давлении и сердцебиении и ушел после нескольких коротких вопросов. Остальные последовали за ним, за исключением интерна в маске, который несколько секунд стоял перед кроватью, пристально глядя на пациента, пока его не окликнули коллеги у двери, после чего он поспешно удалился.

Вернувшись в коридор, заведующий небрежно спросил коллегу:

– Кто этот парень? Довольно обучаемый…

– Что? – удивился коллега. – Я его не знаю. Разве он из ваших?

Заведующий остолбенел и машинально оглянулся на идущих за ним студентов. И только тогда заметил, что интерн в маске бесследно исчез.

* * *

Интерн в маске торопливо спустился к выходу из Городской больницы общественной безопасности и продолжил свой путь, осматриваясь по сторонам. Небо затянули тучи, людей перед больницей было немного, и только несколько такси стояло в ожидании пассажиров. Интерн, на ходу расстегнув халат, небрежно бросил его на скамейку во дворе. Когда он снимал маску, то как раз проходил под уличным фонарем и в тусклом круге света показалось бледное и худое лицо Фан Му.

Он огляделся по сторонам, засунул руки в карманы пальто и медленно направился за угол.

В такую погоду на улицах очень мало пешеходов. И даже когда они изредка встречались, то всегда куда-то спешили. По их лицам можно было понять, что они с нетерпением жаждали оказаться в теплой комнате и поесть горячей еды. У них не было времени на то, чтобы обратить внимание на одинокого молодого человека рядом, тем более на настороженное выражение его лица.

Фан Му медленно шел по улице,