Вот Семен и дал команду выждать, а сам стал прохаживаться вдоль высоченных, крутых стен замка. Несколько раз по нему издалека били из арбалетов да закидывали копьями со стационарных метателей, но, заметив, как любое оружие не причиняет вреда наглому капралу, догадались, что тот шабен высокого уровня. После чего со стен послышались смешки и понеслись издевки:

– Да ты никак и здесь решил рекрутов отыскать?

Его узнали бывшие накануне в городе посыльные.

– Ну подойди поближе, мы тебе свою меткость покажем. Похвастаемся.

– Может, и нас после этого завербуешь?

Сами стены имели дополнительные защитные контуры, которые поддерживались все теми же желтыми пирамидами защиты очага. Сквозь эти контуры и атака не пройдет на защитников, и в их пределах находиться опасно. Даже такой сильный маг, как Загребной, мог пострадать. Все-таки обороняться в этом мире всегда было легче. Еще одна деталь, которая вызвала сильную досаду: Сапфирное Сияние никак себя не проявило при обстреле его ставленника из арбалетов. То есть в силу вступало одно из правил: маркграф на своей земле и вправе творить любые законы, обязательные для входящих сюда людей.

Ну чего-то такого Загребной примерно и ожидал. Поэтому и старался в городе не участвовать в ночных сражениях. Там-то его всемогущий бестелесный демон Изнанки наверняка бы защитил, но не хотелось раскрывать себя раньше времени. Да только, похоже, время раскрытия своего инкогнито все равно приближалось.

Но самое главное для себя прогуливающийся вдоль неприступной преграды Семен высмотрел: в одном месте, метрах в трех над стеной, просматривался контур его любимой демонессы. Шабен с более слабым даром Люссию бы сквозь толщу известняка не рассмотрел, да и она наверняка под собой имела около метра сплошной породы. Но ведь для лайкрового оружия и этот метр не преграда, а значит, для главного паука приближался час расплаты. Недаром трияса выбрала именно эту точку на всей диспозиции замка. И себя своему человеку любимому показала, и сама оптимальную по удобству позицию выбрала. Видимо, в другом месте укоротить маркграфа на голову у нее не получалось. Только вначале следовало заманить главного преступника на обозначенное место.

– Эй, на стене! – наконец отозвался Семен усиленным магией голосом. – А чего это ваш хозяин не показывается? У меня есть к нему дельное предложение.

– Невелика честь! Маркграф с бандитами не общается!

Ну в принципе, такой ответ можно было и ожидать. Даже явные показания свидетелей и уголовных подельников из Карзанса о соучастии маркграфа во всех темных делишках не могли считаться весомым поводом для казни такого крупного, именитого дворянина. Виктория, правда, на титулы уже давно не оглядывалась, да и Теодоро Второй приноровился рубить головы только за одно подозрение в предательстве, но хозяин здешней крепости еще, видимо, не прочувствовал изменения во власти и крепкую руку правосудия. Наверняка по старинке надеялся, что с полгода он осаду выдержит, а там и помилование подоспеет или какие иные обстоятельства изменятся. Например: «Иль сам помру, иль на похороны императорской семейки поеду…»

Вот только прибывшие для захвата замка люди ждать полгода не собирались. А их командир – тем более.

– И кто бы говорил о бандитах?! – возмутился он. – Чего вам не хватало, что вы променяли честную жизнь воина, рыцаря и защитника на подлое существование пособников убийц, воров и грабителей? Уж не вам ли лучше всех знать, чем занимался бургомистр Карзанса и его пособники! К вашему сведению, хочу сообщить, что все они казнены на месте преступления. Сегодня к вечеру более пяти сотен трупов зароют на городской свалке, как заразные останки бешеных животных.

Кот-то из рыцарей на стене не выдержал:

– По какому такому праву их нельзя даже похоронить по-человечески? Ты кто такой, чтобы решать это без королевского суда?

– А вы еще не догадались? А вы совершенно не помните, кто является главным защитником Салламбаюра? И кто всегда готов помочь своей дочери, императрице Виктории в выжигании разбойничьего вертепа? Ну так раскройте глаза и присмотритесь ко мне! Неужели не узнали?

Судя по пронесшемуся по стене ропоту, и узнали, и догадались. А это сразу заставило зазнавшихся защитников крепости сменить тон с издевательского на настороженно-уважительный:

– Мы – воины! Ни в каких преступлениях не замешаны, и наше дело – защищать вотчину своего сеньора.

– Да на здоровье. Защищайте, сколько вам влезет, – пожал плечами Загребной. – Только позовите маркграфа для переговоров. Или он уже со страха в собственные штаны наложил?

На последний вопрос так и не ответили. Зато началось какое-то копошение, и на стене, почти в самом нужном месте, показался вполне еще бодрый с виду старичок в воинственно напяленной на голову кирасе. Под защитой своих пирамидок да наверняка кучи оберегов на теле и в карманах он мог не опасаться и шабена со сто двадцатым уровнем. Да и привычка чувствовать себя всесильным и безнаказанным сыграла с ним плохую шутку.

– Кто бы ты ни был, вести с тобой переговоры я не собираюсь! – прокаркал маркграф. – И советую убираться отсюда подобру-поздорову.

– Так ведь я тебя недаром звал на стену, – начал пояснять Загребной, демонстративно сложив руки на груди. – У меня к тебе вначале дельное предложение…

Сам же он с напряжением присматривался к контуру Люссии. Та, видимо, находилась в узком лазе своего мира и пыталась еще на метр втиснуться глубже с вытянутой вперед рукой. Для выполнения магического движения, когда рука и меч пронзят породу, ей придется потратить очень много сил, так что она хотела достать врага наверняка. Второго шанса ей вряд ли судьба предоставит. Да и сдвинуть маркграфа чуть в сторону – занятие бесполезное: его с двух сторон уже прикрывали на всякий случай латники с большими щитами.

К тому же дедок явно не собирался долго торчать на стене и просто разглагольствовать.

– Тебе уже было сказано: с бандитами не разговариваю! Пошел вон отсюда!

– Тогда сразу перехожу к ультиматуму! – рявкнул Семен голосом с максимальной громкостью, потому что за момент до того заметил условный сигнал от демонессы: «Готова к атаке!» – Или ты немедленно сдаешься, открываешь ворота и надеешься на милосердие императора Теодоро Второго, или будешь немедленно казнен как опасный, нераскаявшийся преступник! Выбирай!

Понятно, что о сдаче маркграф думал в последнюю очередь.

– Чтоб вы все там издохли в своем Граале! – завопил побагровевший от злобы дедок. – Пусть у вас всех…

Дальше его слушать не было смысла. Загребной эффектно раскинул вытянутые руки в стороны и гаркнул:

– Умри!

Тотчас, почти незаметно для простого глаза, сверху над маркграфом мелькнула полоска лайкрового меча и голова, а вместе