парус, и тряпка, пропитанная дёгтем, вспыхнула, но на сырой ткани тут же погасла. Только слабый огонёк остался тлеть в складках.

Вторая стрела упала на палубу ближе к корме, и дёготь занялся слабым пламенем. Доски были мокрыми от крови и воды, натёкшей с вёсел, и огонь толком не разгорался, а полз по палубе. Шипел и чадил, давал больше дыма, чем жара.

Но третья стрела попала в сухой канат, и пенька вспыхнула мгновенно, и жадное пламя взметнулось на высоту человеческого роста. Жар ударил Рагнару в лицо, и он отшатнулся, вскинул руки, оберегая глаза.

— Тушите! — крикнул кто-то.

Конунг огляделся. Пламя с каната перекинулось на корму, нашло щель между досок, где скопился старый дёготь, просочилось вниз. Палуба ещё сопротивлялась, мокрое дерево дымило и не хотело гореть, но у кормы было суше, и огонь набирал силу.

Ещё немного, и тушить будет нечего.

Рагнар понял, что драккар обречён.

— В лодку! — крикнул он. — Все в лодку! Раненых первыми!

Та ещё покачивалась у левого борта, привязанная. Двое хирдман перегнулись через борт и подтянули её ближе. Ярла Эйрика забрали с палубы и спустили первым: он скрипел зубами, когда его брали под мышки, стрела в плече моталась при каждом движении. Следом отправился воин с раненым бедром, и ещё один со сломанными рёбрами.

Рагнар обернулся к брату. Бьорн уже поднялся сам — стоял на коленях, держась за борт, и смотрел на огонь у кормы. Лицо у него было страшное: избитое, распухшее. Он ухватился за руку, которую ему протянул брат, а затем неловко перевалился за борт и в лодку осел тяжёлым кулём. Но сразу же опустился на скамью и вцепился в весло, хотя руки тряслись так, что было видно даже в темноте.

Рагнар спрыгнул последним. Оттолкнулся от горящего драккара, и жар опалил ладони. Лодка просела под его весом, зачерпнув бортом, и кто-то выругался в темноте.

— Руби верёвку!

Топор ударил, и лодка отошла от драккара. Корма пылала уже вовсю, и пламя поднималось высоко, выхватывая из темноты мачту, горящий парус, тела на палубе, которые они не успели забрать.

— Гребите, — сказал Рагнар.

Вёсла вошли в воду. Лодка была перегружена и шла низко и тяжело, то и дело зарываясь носом в мелкие волны.

А с данских драккаров им вслед доносились крики. Сперва они звучали неразборчиво: обрывки слов, подхваченные ветром. Потом стали яснее. И хотя Рагнар разбирал не каждое слово, смысл был понятен.

— Трус!

— Бежит в темноте, как вор!

— Не воин, а баба!

— Морская Крыса!

— Вернись и сразись, если ты мужчина!

Рагнар слушал и молчал. Зато ярл Эйрик, даже со стрелой в плече, приподнялся на локте и прохрипел.

— Развернёмся?

Его вопрос встретили нервным хохотом. Ему-то, раненому, только и разворачиваться.

Рагнар криво хмыкнул.

— Гребите к Вестфольду, — сказал он. — Пусть треплют языками. Иного-то им не остаётся.

Крики продолжали нестись вслед, но с каждым гребком делались все тише. Горящий драккар покачивался на волнах посреди фьорда огромным факелом, и данские корабли не преследовали лодку. Они держались в стороне, опасаясь огня и искр, которые ветер нёс к ним.

Вскоре крики стихли окончательно, и остался только плеск вёсел и хриплое дыхание гребцов.

Эйрик привалился к борту и прикрыл глаза. Бьорн грёб упрямо, из последних сил, вцепившись в весло до судороги в пальцах. Медведь Кнуд, вышедший из короткой схватки на драккаре целым и невредимым, мрачно поглядывал за спину, всё же опасаясь погони.

Рагнар не знал, сколько времени прошло. Ночная прохлада забиралась под кожу и оседала в костях, и даже слаженные, монотонные гребки не прогоняли холод. Небо на востоке начало сереть, и из сумерек проступили очертания берега. Показался Вестфольд: тёмная полоса леса, скалы, пляж.

И паруса.

Рагнар увидел их первым и привстал на скамье. Два драккара шли от берега навстречу, вспенивая воду, и на носу первого корабля стояла фигура, которую он узнал мгновенно.

По косам, которые ветер откидывал за спину.

Сигрид.

Она тоже заметила лодку, и Рагнар увидел, как она вскинула руку, и гребцы на её драккаре сильнее ударили вёслами.

У него перехватило дыхание, и в груди поднялась волна глухой злости.

Она обещала!..

Она дала слово, что останется на берегу, что не будет рисковать, что подумает о том, кого носит под сердцем. И вот она стоит на носу драккара, с мечом на поясе. Посреди фьорда, где в любой миг могли показаться данские корабли.

Когда лодка и драккар сошлись бортами, Сигрид посмотрела на мужа почти виновато. За её спиной стоял Торваль, чуть поодаль конунг заметил Гисли и весь свой хирд, оставшийся в Вестфольде.

Рагнар стиснул зубы и отвернулся. Не выговаривать же ей, когда кругом их люди. Но сдерживался он с трудом.

Все, кто был в лодке, перебрались на драккар. Раненых перенесли на руках, а вот Бьорн упрямо отказался, перелез сам.

Сигрид порывисто шагнула к Рагнару и коснулась его руки. Пальцы у неё были тёплые, и он только сейчас понял, как сильно замёрз. Всю ночь не замечал, некогда было, а теперь, когда тёплая ладонь легла на его кожу, тело вспомнило разом: холод, усталость, боль в рёбрах. Он стоял перед ней голый по пояс, мокрый от солёной воды, в одних портках, и кровь на его руках — чужая, своя — запеклась тёмными разводами от запястий до локтей.

Сигрид провела пальцами вдоль пореза на рёбрах, едва касаясь, и Рагнар перехватил её руку.

— Я не могла усидеть на берегу, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он. — А потом мы увидели огонь. И я не знала, горят ли даны или ты...

Злость у конунга никуда не делась. Но он взглянул на жену — на тёмные круги под глазами, на обветренные губы — и подумал, что на её месте сделал бы то же самое. Поднял бы хирд, сел на драккар и вышел в море.

Рагнар отвёл глаза и посмотрел на запад. Где-то там далеко ещё тлело рыжее пятно, остатки догоравшего корабля. А за ним уходили в море данские драккары.

— Как отец только отпустил тебя? — он покачал головой.

Диво, но Сигрид потупилась.

— Я не спрашивала разрешения... — ответила она своим сапогам, на которые смотрела.

Рагнар ничего не мог с собой поделать, рука сама потянулась к жене, коснулась пушистого кончика косы.

— Вернёшься на берег вместе с Бьорном и ранеными, — непреклонно велел он. — В лодке. Я возьму драккары и отправлюсь за ними, — и подбородком указал в сторону горизонта.

Сигрид посмотрел на него, и Рагнар увидел