ничего не говорит и лишь злостно смеется с прикрытым рукой ртом, бросив короткий взгляд в сторону.

— Лютер, Даррен, оставьте-ка нас одних, — просит Маркус. — Погуляйте около дома, понаблюдайте за обстановкой.

— Как прикажете, господин, — склоняет голову Даррен.

— Если заметите что-то подозрительное, то тут же сообщайте мне.

— Несомненно, мистер Лонгботтом, — произносит Лютер.

— Все, свободны! Дайте мне поговорить с мальчишкой наедине, пожалуйста.

Уверенно кивнув, Лютер и Даррен разворачиваются и покидают гостиную через главную дверь, пока Питер с гордо поднятой головой посылает им вслед полный ненависти и презрения взгляд.

— Ну вот, теперь нам никто не помешает, — уверенно говорит Маркус. — Мы с тобой остались один на один.

— Че, смелый больно, я смотрю? — ехидно усмехается Питер. — Думайте, я не смогу прикончить вас собственными руками, пока эти уроды выгуливают свои яйца?

— А ты уверен, что я такой беспомощный и не могу избавиться от тебя без помощи ребят?

— Так сделайте это! Покажите, что вы не трус!

— Я-то не трус, а вот у тебя уже штаны все промокли от страха. И сам ты весь стоишь белый как снег. Говоришь дрожащим голосом. Трясешься.

— Стоило увидеть вашу сморщенную рожу, так захотелось убить кого-нибудь. Желательно вас и вашу стаю шакалов.

— Полагаю, ты сейчас так напуган не только из-за того, что остался один на один со своим врагом.

Маркус начинает медленно наматывать круги вокруг Питера, который ни на секунду не выпускает его из поля зрения.

— Возможно, все происходящее немножко напоминает тебе о чем-то интересном. О чем-то, что ты так не хочешь вспоминать.

Последние слова Маркуса звучат в голове Питера будто сквозь глухую стену, поскольку в этот момент его накрывает новый приступ паники, выражающийся в дрожи всего тела, затрудненного дыхании, учащенного сердцебиении, легком головокружении, звоне в ушах и вспотевших ладонях.

25.6

— М-м-м, вижу, эти слова откликаются в тебе, — хитро улыбается Маркус. — Но ты не понимаешь, что с тобой происходит. Почему это вызывает у тебя приступы паники. Почему в твоих глазах появляется столько ужаса при виде незнакомых мужчин.

С этими словами Маркус резко сокращает расстояние между собой и Питером, заставив того мгновенно отскочить назад с чувством слабости в ногах.

— Но не переживай, мальчик мой, мы с тобой обязательно во всем разберемся. — Маркус хлопает остолбеневшего Питера по щеке. — Возможно, мои истории смогут вызвать в тебе еще более сильные чувства и помогут вспомнить то, от чего ты всю жизнь пытаешься убежать.

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — высоким и громким голосом заявляет Питер. — Не понимаю!

— О, нет, все ты понимаешь. Очень даже понимаешь.

— Вы несете какой-то бред! Вы хотите свести меня с ума! Хотите, чтобы я перестал понимать, что реально, а что нет!

— Да, я пока что не совсем уверен в том, что имеющаяся у меня информация подлинная. Но начинаю все понимать, глядя на твою реакцию.

— Если вы заставили меня припереться для того, чтобы я выслушал очередную порцию вашего словесного поноса, не несущего в себе никакого смысла, то на хера все это было затевать?

— Нет, Питер, в этот раз наша встреча будет особенная, — уверяет Маркус. — Программа у нас с тобой ожидается насыщенная, да и времени предостаточно. Торопиться нет никакого смысла.

— Понимаю, — скрещивает руки на груди Питер. — Предвкушение согревает душу не меньше того момента, когда ты это получаешь.

— Совершенно верно! Поэтому я предлагаю нам с тобой посидеть на диванчике и немного расслабиться.

Маркус берет Питера за плечи, подводит его к дивану и усаживает на него.

— Надеюсь, ты любишь крепкий кофе. Я как раз недавно заварил немного в кофеварке специально для этого случая.

— Ха, интересно! — злостно усмехается Питер. — Сначала напоить и накормить врага до отвала, а потом убить его! Умно, уважаемый! Очень умно!

— Ну да, считай, что я немного не такой преступник.

Маркус направляется в сторону кухни, которая расположена прямо в гостиной и огорожена лишь одной единственной перегородкой.

— А вообще, у нас еще очень много времени. — Маркус подходит к очень простой кофеварочной машине, расположенной на белой кухонной стойке, берет две чашки и наполняет их крепким кофе из маленького чайничка. — Даже если я расскажу тебе о причинах своих поступков от начала до конца, у нас все равно еще останется время. Время до того, как мои люди покончат с твоей возлюбленной.

— Меня от вашей так называемой любезности начинает тошнить, — сухо отвечает Питер, хмурым взглядом окидывая всю гостиную.

— Просто я обычно довольно спокойный человек, который умеет держать свои эмоции под контролем. Конечно, и меня можно нехило так разозлить. Но это происходит очень редко.

— Только псих может оставаться спокойным в тот момент, когда он убивает невинного человека и игнорирует все его мольбы о пощаде.

— Ну а ты считаешь себя невинным и пушистым?

— Я в жизни не делал никому ничего плохого!

— Ты так в этом уверен?

Маркус быстро оборачивается в сторону гостиной, чтобы убедиться в том, что Питер не обращает внимание на то, чем он занимается, и хитро улыбается, видя, что тот в немного сгорбленном виде сидит на диване и рассматривает руки.

— Я не сторонник версии, что даже самые добрые и невинные люди не имеют за собой никаких грешков.

— А мне по хер, что вы думайте! — восклицает Питер. — Уж я-то себя прекрасно знаю! Получше вас, между прочим.

— Ты, мальчик мой, ты ничего о себе не знаешь.

Маркус достает из выдвижного ящика небольшую пластиковую коробочку с неизвестным порошком и с помощью чайной ложки добавляет целую горку в одну из чашек с кофе, стойкий запах с шоколадными нотками которого постепенно заполоняет все помещение.

— И я сейчас тебе это докажу, — добавляет Маркус, быстро кладет коробку с порошком на место и задвигает ящик. — Докажу, что ты вот уже двадцать с лишним лет живешь не совсем своей жизнью. Жизнью, которую у тебя не отняли исключительно по счастливой случайности.

— Да-да-да, этот жестокий мир пытается от меня избавиться как от какого-то клеймо, — закатывает глаза Питер.

— Кстати, я говорю это не просто так. — Маркус начинает размешивать