на север, а Джинн одного за другим вычеркивал варианты. Больница в Конраде — выгоревший остов. Клиника в Кат-Бэнке — разграблена, стены исписаны дикими символами, а на полу засохшая кровь. Мы смотрели на мир глазами дронов, и мир был мертв. Каждая новая неудача отдавалась глухим ударом в груди.

Диана почти не приходила в сознание. Она металась в бреду, что-то тихо бормотала. Я смачивал ей губы водой и менял повязки, понимая, что это лишь оттягивает неизбежное. Максим вел грузовик молча, сгорбившись над рулем. Я видел в зеркало его лицо — на нем было написано отчаяние. Это он настоял на том, чтобы попробовать поговорить с теми ублюдками. Его вина давила на него, и это было справедливо.

— Александр, — голос Джинна прозвучал как обычно, но в нем появилось что-то новое. Может, мне показалось. — Обнаружена аномалия. Пограничный переход Свифт-Каррент. Таможенная база США. На довоенных картах объект обозначен как 'U.S. Customs and Border Protection Port of Entry' с приписанным небольшим военным госпиталем для персонала.

— Что там? — спросил я, не особо надеясь на чудо.

— Дрон фиксирует признаки жизни. Периметр частично укреплен. На крыше госпиталя виден дым из трубы. Тепловизор показывает несколько человеческих силуэтов внутри здания. Электромагнитный фон в норме, что исключает работу мощных генераторов, но слабая активность есть.

На экране появилось изображение. Небольшой комплекс зданий, обнесенный забором. И тонкая струйка дыма, вьющаяся в серое небо.

Надежда.

Коварная и опасная штука.

— Максим, ты слышал? — вызвал я его по рации.

— Слышал, — его голос дрогнул. — Там могут быть врачи?

— А могут быть и каннибалы, — отрезал я. — Но выбора у нас нет. Идем туда. Готовься к худшему.

Наш анабазис на север превратился в лихорадочную гонку со смертью. Мы неслись к этой крохотной точке на карте, которая могла стать для Дианы спасением или для всех нас могилой. Удастся ли нам найти иголку в этом стоге гнилого сена, пока сепсис не сожрал Диану изнутри? Вопрос оставался открытым. И время работало против нас.

Глава 17

Последние мили до пограничного перехода превратились в тягучий кошмар. Дорога, некогда бывшая артерией жизни, стала кладбищем амбиций. Ржавые остовы легковушек и многотонных фур стояли, лежали на боку, торчали из кюветов, словно кости доисторических чудовищ. Ветер гулял в разбитых окнах, завывая похоронный марш по цивилизации. Вещи, когда-то бывшие для кого-то целым миром, валялись под ногами: детские игрушки, семейные фотографии, раскрытые книги с размокшими страницами. Бесполезный хлам, никому не нужный.

Джинн молчал. Он сделал свое дело, указав на точку на карте. Теперь всё зависело от нас.

Я вел головной 'Хамви', стараясь не смотреть на Диану. Её дыхание стало поверхностным, прерывистым. Каждый вздох давался ей с трудом. Лихорадка выжигала её изнутри. Мы дали ей еще одну дозу антибиотика, который, судя по всему, не работал. Время утекало.

Вдруг метрах в пятидесяти впереди на дорогу вышел олень. Огромный, с ветвистыми рогами. Он остановился и уставился на нашу железную процессию. Не было ни страха, ни паники в его темных глазах. Только спокойное, почти презрительное любопытство. Он постоял с минуту, а затем неспешно перешел дорогу и скрылся в лесу. Звери забыли, кто здесь был хозяином. Мир возвращался к своему первозданному состоянию.

— Они больше не боятся, — пробормотал Максим по рации. Его голос звучал приглушенно, словно из-под воды.

— У них теперь нет причин, — коротко ответил я. — Мы для них просто движущиеся куски железа. Скоро финиш. Будь начеку.

Пограничный пункт показался внезапно. Комплекс приземистых зданий, шлагбаумы, застывшие в полуоткрытом положении, вышки наблюдения. Всё как на снимках дрона. Периметр был укреплен наспех, но толково. Несколько машин перегораживали въезд, между ними — мешки с песком, какие-то железные конструкции. Видно, что люди здесь готовились к обороне. Та самая струйка дыма из трубы госпиталя тонкой нитью уходила в свинцовое небо. Жизнь.

Или её видимость.

Я остановил колонну в трехстах метрах от импровизированной баррикады. Двигатели 'Хамви' и грузовика рокотали на холостых, нарушая мертвую тишину.

— Джинн, активность? — спросил я в планшет, лежащий на сиденье.

— Фиксирую движение внутри основного здания. Два силуэта на крыше. Предположительно, наблюдатели. Они знают о нашем прибытии.

— Отлично. Максим, сиди в машине. Ни шагу наружу без моей команды. Если начнется стрельба — дави на газ и уходи. Понял?

— Но, Алекс…

— Понял? — рявкнул я в рацию.

Последовала короткая пауза.

— Понял, — выдавил он.

Я взял свою штурмовую винтовку, проверил предохранитель и вылез из машины. Холодный ветер тут же вцепился в лицо. Я медленно, держа оружие опущенным стволом вниз, пошел к баррикаде. Жест открытого, но не беззащитного человека. Каждый шаг отдавался гулким стуком сердца в ушах. Я был на виду, идеальная мишень. Любой псих с винтовкой мог закончить мой путь прямо здесь.

Когда до баррикады оставалось метров пятьдесят, из-за мешков с песком поднялась фигура. Мужчина лет сорока, одетый в камуфляж, с винтовкой в руках. Он не целился, но тоже держал оружие наготове.

— Стой, где стоишь! — его голос был хриплым, но громким. — Еще шаг, и я нашпигую тебя свинцом!

Я остановился, подняв одну руку ладонью вперед.

— Мы не ищем неприятностей, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Нам нужна помощь. У нас тяжелораненая женщина. Инфекция, заражение крови. Ей нужен врач. И срочно.

Мужчина молчал, изучая меня. Я видел, как его взгляд скользнул по моему 'Хамви', по грузовику позади. Оценил.

— Кто вы такие? — наконец спросил он.

— Выжившие. Едем на север, в Канаду. Попали в засаду пару дней назад. Женщину подстрелили.

— Откуда мне знать, что вы не банда мародеров? Такие же, как вы, пытались прорваться сюда неделю назад. Мы их всех положили вон в том овраге.

Он кивнул куда-то в сторону. Я ему верил. В этом мире выживали только самые недоверчивые.

— У нас есть медикаменты, топливо, еда. Мы готовы обменять. Нам не нужно ваше добро. Просто спасите человека. Она умирает.

Из-за баррикады показался еще один. Этот был старше, с седой щетиной и усталыми глазами врача или учителя. В руках он держал старый карабин. Видимо, главный.

— Что у нее? — спросил он. Голос спокойный, взвешенный.

— Огнестрельное ранение в плечо. Пуля прошла навылет, но рана воспалилась. Сильная лихорадка, бред. Похоже на сепсис. Нам