жив, мёртв, обращаешься. Настроение, может быть, и то грубо. А вот твои мысли им недоступны, иначе они бы давно тебя убили. — Он усмехнулся. — Так что если ты будешь двигаться в нужном направлении и делать то, что тебе поручено, никто ничего и не поймёт. Ты ведь направишься в крепость Грегора.

Зеон вздрогнул.

— Что нужно делать? — спросил он, сглотнув.

— Вот видишь, как всё складывается. Несколько минут назад, ты был считай мёртв. А теперь у нас уже деловой разговор, — иронично приподнял бровь Айвен.

Он поднялся с бревна, перешёл ручей, при этом не запачкав плаща и сапог, и остановился в двух шагах от сидящего.

— Условия простые. Ты работаешь на меня. Взамен получаешь отсрочку и лечение, — Он поднял палец и добавил. — Не полное излечение, сразу говорю, чтобы потом не было обид.

Из-за пазухи он достал вещь.

Это был тёмный камень с матовой поверхностью, размером с голубиное яйцо. Внутри него, если приглядеться, что-то медленно переливалось, будто масло в воде.

— Он стабилизирует твоё состояние, — сказал Айвен. — Оттянет обращение и заберёт часть той дряни, которая тебя ест. Тебе станет легче: раны начнут заживать, голова прояснится. Но учти сразу и запомни накрепко: это не только спасение. Это ещё и моя гарантия твоей службы. Если ты станешь мне неудобен, то умрёшь. Одно обещаю: это будет быстро и безболезненно. Я в этом отношении человек аккуратный.

Зеон посмотрел на камень.

Он сидел в холодной воде, чувствовал, как в груди ноет у него дыра, которая не зарастает, и вспоминал глаза Волка, перед тем как его убить.

— Я готов, господин, — сказал он.

— Хозяин, — мягко поправил Айвен. — Теперь ты будешь называть меня так. Не из моего тщеславия, а потому что обряд требует точных слов. У этой формы есть особая сила.

— Я готов, хозяин.

— Тогда встань.

Зеон поднялся.

Дальше были слова.

Айвен произносил их негромко, на языке, которого Зеон не знал, и одновременно понимал каждое слово, точно их вкладывали ему прямо в череп. Он повторял. Клятва была короткая и на удивление простая: он отдаёт свою жизнь, срок этой жизни и волю в распоряжение человека, стоящего перед ним; он не поднимет на него руку ни делом, ни умыслом; он будет служить, пока тот не отпустит или пока не остановится сердце.

На последних словах камень в руке Айвена вспыхнул изнутри.

Советник шагнул вперёд и просто прижал его к груди Зеона. Туда, где зияла обугленная дыра. И камень вошёл в тело.

Внутри, где-то за рёбрами, разлился жар. Дрянь, которая жила в нём последние дни, метнулась, попыталась уйти вглубь, но там её встретили. Он ощутил, как поселившуюся внутри него тварь поймали, будто крысу за хвост.

А потом Зеону стало спокойно и хорошо.

Ради одного этого чувства он готов был бы пойти на любую службу.

Впервые за много часов боль отступила. Края раны в груди дрогнули и начали стягиваться, пусть медленно, но начали! Ожог на боку перестал приносить страдания. В голове прояснилось так, что Зеон едва не рассмеялся от облегчения.

И вот в этот самый миг, пока чужая сила текла через него, Зеон увидел. Личина Айвена на миг приоткрылась. Перед ним стоял тот же худой человек в чёрном плаще. Но вместе с тем, это было нечто древнее и очень могущественное. Айвен тоже был бессмертным. Только силы в нём было столько, что Зеон сам себе показался слабым котёнком, по сравнению с этой глыбой. А под внешним спокойствием Айвена ощущалась ленивая и чуть насмешливая готовность, с которой взрослый смотрит на замахнувшегося ребёнка.

Он сломал бы меня одним ударом, понял Зеон. Просто протянул бы руку и всё…

Личина вернулась. Перед ним снова стоял неприметный чиновник второго ранга с усталым лицом.

— Дыши глубже, — посоветовал Айвен. — Первые минуты бывает мутно.

Зеон дышал, молчал и очень старательно делал вид, что ничего не видел.

По лёгкой усмешке советника было понятно, что усилия эти напрасны.

— Теперь о деле, — сказал Айвен, отряхивая ладони.

— Меня видел Калаган, — глухо сказал Зеон. — И выглядеть я стал… сами видите как. С такой мордой я и до ближайшей деревни не дойду, меня вилами встретят.

— Вот именно.

Айвен снова полез за пазуху и достал второй предмет.

Ещё один амулет, отдалённо похожий на тот, что дал ему посланник из-за барьера. Камень в оплётке из тёмного металла на прочном шнуре. Но у этого металл был светлее, а сам камень тускло отсвечивал изнутри.

— Он скроет силу, как и тот, что у тебя был, — пояснил советник, протягивая амулет. — Но этот умеет больше: он даёт личину. Люди будут видеть человека, которого ты сам себе представишь: обычного, неприметного, целого. Не увлекайся, кстати. Не делай себя красавцем и не привлекай лишнего внимания. Самое важное: он прикроет твои намерения от тех, кто смотрит из-за барьера. Они по-прежнему будут видеть, где ты. Но не будут понимать, зачем ты там. Однако, он не скроет ничего от меня.

Зеон взял амулет двумя пальцами. Тот был тёплый.

— Вы… — он поднял глаза. — Вы это заранее приготовили?

— Я много чего готовлю заранее, — Айвен пожал плечами. — У меня, знаешь ли, работа такая: быть готовым к самым неожиданным случаям.

Зеон надел шнур на шею.

Кожа на лице стянулась, словно её умыли ледяной водой. Он глянул на своё отражение в ручье и увидел незнакомого мужика лет сорока с невыразительным лицом, каких на любом тракте по десятку.

— Теперь слушай задание, — сказал Айвен. — Ты пойдёшь в баронство к Грегору, и передашь письмо.

— В баронство?

— Именно. Смотри, как это выглядит со стороны забарьерных: их человек, потрёпанный в стычке с инквизитором, но живой, отступает к людям, залечивает раны и внедряется в баронство под чужой личиной. Ровно то, чего они от тебя хотят. Ты будешь честно, прилежно выполнять их задание. — Айвен усмехнулся. — Просто заодно выполнишь и моё.

— А письмо?

Айвен протянул аккуратно сложенный листок.

— Найдёшь связного. Или он найдёт тебя, что вероятнее. Передашь — и дальше всё станет ясно. Не вздумай читать, кстати, понимаешь почему.

— Там какой-то секрет? — спросил Зеон.

— Нет, — по-доброму улыбнулся Айвен. — ПРосто не хочу чтобы ты так глупо умер.

Зеон опасливо поглядел на листок,