нами творится. Как вдруг ливень сверху ударил, а может и град. А тут как раз сети висят, бочки какие-то валяются, чешуя рыбья вокруг, и лодка перевернутая покоится прямо у берега, может латать дыры кто собирался. Мы со смехом под лодку, приподняв край ее, мокрые оба. А когда в безопасности оказались в таком темном и узеньком пространстве, вдруг смеяться перестали, страшно отчего-то стало, будто в одной постели оказались без всяких на то предварительных долгих ухаживаний, признаний в любви, поцелуев и всего прочего. Уж больно быстро и неожиданно. А ведь раньше, до войны, таких скоростей, как нынче, у молодых отродясь не было. Гуляли долго, ухаживали, пальцем боялись дотронуться, а уж в щеку чмокнешь – и у того и у другого сердце забьется, как птица в клетке. А чем кончился бы сон – только догадывайся. Не пришлось досмотреть эту земную поэзию в связи с прилунением. Может ничем и не должно было кончиться. Прошло, думаю, все уже давным давно. Зачем нам старикам такое снится? Хотя какой я нынче старик?

Однако ведь я на Луне, и надо было себя настраивать на лунную тему. Как же ты, голова дубовая, не можешь понять, куда ты попал, – думаю. Но в иллюминаторе пока мало что было видно. Мы уже стояли, находились на территории лунной базы – вокруг высились какие-то белые и прозрачные строения, купола. В одном, вижу в огромное окно, были растения, видимо оранжерея. Вроде луна, а как-то светло было, хоть и желтоватый неестественный свет виднелся за иллюминатором. Положение космоплана было опять вертикальным, и мы снова висели на чертовом этом колесе. Стали дожидаться, когда ж цепь сдвинется с места и сиденья поползут на выход друг за другом – наша сторона должна идти сначала вверх, потом на противоположную половину, а уж затем только вниз в задний проход и через него в предбанник. Наконец, движение началось.

Мы с Даной договорились за школьниками особо не гоняться, больше сами по себе бродить по пыльным тропинкам. У нас был целый день впереди. Ни есть, ни пить с утра не хотелось и, как я уже писал, в посещении сортирбокса тоже надобности не было. Удивительное решение проблемы. А то не знаешь, как тут быть, если что, тем более все время находясь с женщиной рядом, да еще и в скафандре. И вообще, представь, сказать ей, мол, я щас, зайти за кратер и… Нет, так же нельзя в космосе. Мы и в нашей-то жизни по молодости с девушками на такое не решались, терпели, как могли. Слава богу женский пол пивом не интересуется. Но это может я такой застенчивый, ты ведь, Паша, меня знаешь.

На выходе с нас сняли маленькие кислородные подушки и подвесили на пояс другие, большего размера. И, короче, наступил, наконец, момент, когда моя нога коснулась поверхности Луны, нашего ночного спутника. Правда, это была пока не пыль, а дорожка, накрытая прозрачным коридором, по которой мы прошли в помещение лунной станции. Уже в этом стеклянном туннеле я понял, что не могу нормально идти, а как-то плавно подскакиваю, будто в воде нахожусь, но не в таком, конечно, сжатии. Легкость небывалая – странная и приятная. Внутри станции можно было на время снять шлемы. И ходить там было гораздо легче, не было необходимости подпрыгивать, хотя и хотелось поскорей продолжить это занятие. В помещениях же было, видимо, создано дополнительное искусственное притяжение. Вокруг приборы и машины, экраны большущих телевизоров, наверное видиофонов, цветные провода, большие и малые ЭВМ с движущимися бумажными лентами, как в телеграфе, лампочки, приборы, индикаторы. И музыка, помню, звучала откуда-то с потолка – электронная, спокойная такая и тихая, как эхо. Роботы стояли наготове в уголках, а иные вкалывали с утра пораньше, что-то таскали. Людей было десятка полтора за работой у приборов, остальные появлялись и пропадали, и все были заняты делами. Лица, равно как и на Земле, у всех одинаково приветливые, чуть улыбающиеся. К нашей группе подходили какие-то сотрудники станции, разговаривали с учителем Баржо, и, как я понял из разговора, выделили на всю группу летающий вездеход «Туман-7». Оказалось, что одному не хватило бы в нем места. Дана спросила, хочу ли я отправиться с группой, а она может остаться. Но я категорически отказался и решил провести единственный в своей жизни лунный день здесь в районе станции. Мне ведь было достаточно небольшого пространства, и это было немало. Существовала и вторая причина отказаться от полета над Луной – остаться наедине с Даной. Небольшой двухместный планетоход «Пылинка-3» все-таки был дан и в наше распоряжение. Группу увели, а мы с Даной остались. И снова возникла пауза, сопровождаемая нашими смущенными улыбками и нерешительными взглядами.

– Что же это, Федя, мы стоим? Ведь Луна нас ждет. Все не так уж плохо. В нашем распоряжении «Пылинка». Она, конечно движется совсем скромными темпами, но за день мы можем проехать не одну сотню километров. Там нет кабины, придется быть в шлемах.

По коридорам, ориентируясь на таблички, стрелки и надписи на дверях, Дана провела меня в камеру, которая тотчас наглухо закрылась за нами. Там мы снова напялили на головы свои прозрачные круглые колпаки, подключили кислород и подошли к выходу. Наконец двери распахнулись, и мы оказались во дворе станции, снова появилась легкость, и мы плавно, шаг за шагом, стали отталкиваться от лунной поверхности и таким образом передвигаться к строению, которое оказалось чем-то вроде гаража. Теперь, хотя мы могли идти туда по дорожке, была возможность сойти с нее на некоторое время, чтобы действительно вступить ногой в пыльный лунный грунт. Это я и сделал, попросив Дану на секунду задержаться. Вернувшись на бетон, я оглянулся на отпечаток своей ноги, внутренне очень гордясь этим событием. Жаль только, что фотоаппарата не было с собой. Очень жалко.

– Ну вот, теперь и ваш след останется на Луне. Если никто его не тронет, то возможно он сохранится на долгие годы, ведь здесь на Луне нет ни бурь, ни ветров.

– Да, выходит так, как и предсказывалось: нога советского человека первой вступит на поверхность спутника. Так оно и случилось. Ведь я человек советский, и гражданства меня никто не лишал, вот ведь положение какое. Паспорта, правда, у меня с собой нет…

– Хорошо, Федя, считайте себя первым. Скорей всего вы правы. Так ведь, наверно, и получается. Хотя смешная задача.

Двухместный планетоход, доставшийся нам, больше был похож на мотоцикл и чем-то даже напоминал «Урал» с коляской,