— А давай вместе ещё немного посидим здесь? Конечно, если мы не задерживаем дядю Виктора и твоего спутника.

— Хорошо, давай посидим, — смирился мужчина.

— Я не против твоей Виолетты. И я не думаю, что ты предал маму. Просто это было очень неожиданно. Я сама не знаю как оказалась здесь. Только я прочла её сообщение, потом позвонила ей, а что было после, я уже не помню. В себя я пришла уже здесь, возле входа в усыпальницу.

Корышев провёл с дочерью около получаса. Они спустились вниз, но о чём они общались, мне было неизвестно. Обратно они вышли спокойные и умиротворённые.

— Прошу прощения, что вам пришлось долго ждать, — произнёс мужчина. — Я не мог поступить иначе.

— Не волнуйтесь. Раз всё обошлось, и задачу удалось решить до конца первого дня, можете сократить гонорар и подкинуть меня до работы. Я ещё успею принять несколько пациентов.

— Нет-нет! — запротестовал мужчина. — Вы помогли мне не только найти дочь, но и понять её. Я заплачу вам полную сумму.

— Кстати, насчёт вашей дочери! — оживился я. — Вы уж простите, но я понаблюдал за ней во время разговора, и у меня возникла одна любопытная идея, которую мы можем с вами обсудить. Если моя догадка верна, и операция пройдёт успешно, ваша дочь навсегда избавиться от проблемы с провалами памяти. Но мне потребуется ассистент, потому как один такую сложную операцию я точно не проведу.

— Я сделаю всё, что от меня потребуется, — заявил Корышев. — О деньгах можете не волноваться. Давайте проведём операцию как можно скорее.

— Вам сообщат, как всё будет готово, — пообещал я.

Мозг девушки действительно работал неправильно, периодически выдавая сбои, а от меня требовалось настроить этот орган, словно музыкальный инструмент. Чутьё целителя могло мне здорово помочь, но у самого не хватало опыта. Уверен, Шеншин или Вельский могут мне помочь, вот только Владислав Гаврилович редкий гость в нашей клинике, а Юрий Александрович не согласится оперировать в клинике. Впрочем, совершенно не обязательно делать это у нас. Я могу провести операцию в городской больнице, получить бы только разрешение у заведующего.

На следующий день в больнице я направился сразу к заведующему. Времени до приёма пациентов оставалось чуть больше часа, поэтому я ещё успевал переговорить с Шеншиным с глазу на глаз.

— Николай Александрович, я безгранично рад, что вы решили свои личные и рабочие вопросы, и наконец вышли из отпуска за свой счёт, — встретил меня Шеншин в коридоре. — Надеюсь, настроились на работу?

— Ещё бы! — заулыбался я. — Ужас, как хочется скорее поработать с пациентами. Кстати, есть один сложный пациент, требующий вмешательства целителей. Но мне понадобится ваша помощь.

— Заинтриговал, — произнёс Шеншин, остановившись посреди коридора. Кажется, Юрий Александрович даже забыл куда шёл. — Расскажи в двух словах, если что-то интересное, обсудим после обхода.

По мере того как я выкладывал заведующему свои соображения, он всё больше хмурился и при этом не переставал кивать.

— Ты ведь понимаешь, что это очень сложная операция? Если мы вскроем черепную коробку, очень велик шанс того, что у пациентки будут серьёзные последствия… И я говорю даже не об отёке. Ты слышал о целителе, который проводил лоботомию, как панацею от неврозов, депрессии и тяжёлых нервных расстройств? Закончилось всё очень плохо, а самому целителю навсегда запретили лечить и сожгли его энергетические узлы.

— Вся суть и заключается в том, что мы не будем проводить хирургическое вмешательство. Тем более, не будем разъединять нервные окончания в лобных долях с остальными участками мозга. У нас есть дар, а это возможность работать дистанционно и настраивать мозг на правильную частоту.

В своём мире я бы объяснил это как подключение удалённого помощника к компьютеру для установки драйверов, но Шеншин меня ни за что не поймёт, поэтому пришлось искать другое объяснение.

— Представьте, что наш пациент — стажёр, и просто наблюдает за операцией со стороны, с помощью внутреннего зрения целителя. Не совсем точно, но так и будет.

— Ты ведь понимаешь, что если мы не добьёмся успеха, это будет мощнейший удар по репутации?

— Юрий Александрович, вас волнует будущее пациента, или репутация?

— Николаша, ты ведь сам руководитель учреждения, где оказывают услуги исцеления, и не хуже меня понимаешь чем чревата любая ошибка, — заявил мужчина.

— Не волнуйтесь, ответственность за эту операцию я беру на себя, — заверил я Шеншина.

— Не всё так просто, — покачал головой целитель. — Я — заведующий, и в первую очередь спрос будет с меня. В общем, давай свою пациентку к нам на консультацию, вместе проведём диагностику и посмотрим что можно сделать.

Встречу назначили на следующий вечер, когда у меня заканчивался приём в поликлинике.

— А не стоит ли нам отложить такие исследования до утра? — засомневался в моей идее Шеншин. — Всё в порядке, сознание Виктории нагружено, а нам нужно проследить за активностью мозга в любой момент времени, даже вечером. Если понадобится, можем провести исследование в состоянии покоя. Вы же готовы остаться в больнице на ночь?

Заведующий коротко кивнул, но я чувствовал, что он не испытывает радости от этой перспективы. Разумеется, здесь одна пациентка, которая требует помощи, и неизвестно можем ли ей помочь. А утром Юрия Александровича будут ждать четыре десятка пациентов с вполне реальными и понятными проблемами. Но Шеншин был настоящим целителем и не отказался.

Виктория волновалась, зайдя в операционную. Это нормальная реакция любого человека, оказавшегося в этом помещении. Было бы странно, если бы девушка не испытывала волнения.

— Присаживайтесь, — пригласил её Шеншин и повернулся к отцу девушки. — А вы можете подождать снаружи. Оставаться вам в операционной в любом случае нельзя.

— Я, как отец, хочу быть рядом, — напирал Корышев. — И вообще, не понимаю, зачем нужно проводить процедуру в столь суровых условиях. Обычной палаты могло бы хватить.

— Позвольте мне решать кому здесь оставаться, — приказным тоном заявил Шеншин. — Напоминаю, что вы находитесь в отделении, которым заведую я, а это значит, что мои решения не оспариваются.

— Посмотрим, как долго вы будете им заведовать, — мгновенно встал в позу Корышев.

— Он хочет, чтобы я отказался от процедуры? — повернувшись ко мне, спросил Юрий Александрович. — Я не обязан оказывать помощь, потому как это не наш