в этом доме, но все равно позволил себе пренебрежение!

Немного отступив от него, я попыталась донести тверже:

– Послушай, ничего такого не произошло! Я просто… просто перенервничала до этого, а Адриан… конечно ему было неприятно, когда он увидел испорченную обувь!

– Это не оправдание. Он сам не отрицает, что разговаривал с тобой грубо!

Я опустила взгляд, хмуро перебирая пальцами складку на тунике.

– Я не обязана нравится твоему сыну, – серьезно заметила. – И он не обязан со мной церемониться.

– Нет, обязан! Обязан соблюдать границы, как с равной! – строго возразил Роман. – Не было никаких оснований для такого поведения.

Посмотрев на окно, занавешенное дорогими шторами, я тихо произнесла:

– Если бы я жила отдельно… Ему бы не пришлось мириться с моим присутствием. И тебе не пришлось бы лишний раз срываться с работы.

Мельком посмотрев на лицо Радова, я не удивилась, что он поджал губы, недовольный моими словами.

– Я уже говорил – эта тема закрыта. То, что происходит у меня на работе, не твоя зона ответственности, – непреклонно отсек Рома. – Все, что нужно решить, я решу, Надя! Только не заставляй меня снова и снова объяснять, почему ты должна находиться в моем доме.

Я вдруг посмотрела ему прямо в глаза, в раненную синеву.

– Я помню, что ты мне говорил, – уверила напряженным тоном. – Я должна находиться здесь, ради своей безопасности, и чтобы ты… больше ни дня не пропустил в жизни ребенка.

Он слегка прищурился, словно мгновенно уловил, к чему я веду.

– Это ведь все причины?

Радов не торопился отвечать, заставляя мое сердце забиться громче. Продолжал пронзительно смотреть мне в глаза. Так, что коленки начали слабеть.

– Нет, не все.

Я сглотнула. Захотелось резко отступить от него.

– Мне нужен не только ребёнок, Надя. Но и ты.

В груди обожгло.

Отрывисто замотав головой, я попятилась и тут же ударилась голенью о диван. Чуть не упала, но Рома ловко удержал меня.

– Нет-нет-нет!.. – запротестовала я, пытаясь скинуть с себя его руки.

– Надя…

– Ты не имеешь права это говорить! – взбрыкнулась я, наконец, добившись дистанции и продолжая отходить от мужчины.

– Ты – задала вопрос, я – честно ответил.

– Значит, все с самого начала было лишь ширмой?! Я знала… чувствовала подвох!

Он неожиданно шагнул вплотную и притянул меня в надежные объятия.

– Никакого подвоха не было. Этот разговор, все равно бы случился! – произнес он низким голосом, наклонив лицо близко к моему. – Я лишь ждал, когда ты будешь готова…

– Я никогда не буду готова! Я не хочу ничего знать и слышать!..

Безуспешно пытаясь отстраниться, я опустила голову и упрямо зажала уши. Однако ощутив поцелуй в макушку, резко убрала руки, вскинув возмущенный взгляд.

– Я знаю, что провинился перед тобой, Надя, – напряженно произнес Рома, я ощутила его ладонь на затылке. – Но мои чувства к тебе не изменились! И даже больше – стали сильнее.

Раскрыв губы, я не смогла издать ни звука. Словно резко потеряла дар речи, лишь ошарашенно смотрела на Рому, чувствуя, как в глазах собирается пелена слез.

– Я люблю тебя.

Кровь схлынула с лица. За одно мгновение я словно потеряла все силы и даже перестала слышать стук сердца. Поэтому позволила теплым губам прикоснуться к моим…

– Моя девочка, – прошептал Рома, нежно проталкивая язык, сжимая меня все крепче. – Не отталкивай меня. Не бойся… Я больше не предам!

Зажмурившись, я выпустила всхлип и сдалась. Внезапно позволила себе не просто ответить на поцелуй, а всецело отдаться страсти, которая поглотила меня с головой.

Наши дыхания смешались, мужской вкус спровоцировал прилив возбуждения, запах окончательно поработил волю. Сердце отчаянно билось, тело дрожали от всплеска эйфории. Обняв мощную шею, с одной стороны шероховатую от шрама, я вдруг осознала, что жаждала этого… Так долго жаждала, хотя и сопротивлялась, злилась, уничтожала любую мысль!

– Рома… – вырвался из меня жалобный голос.

Прервав поцелуй, он захватил губами мою шею, не давая шансов хоть немного прийти себя. Однако внезапная картинка, возникшая перед глазами, ножом врезалась в сердце, заставляя очнуться.

Он и она в кабинете… Ее разведенные ноги, между которых он стоит, лица близко друг к другу, будто вот-вот произойдет поцелуй!

– Пусти, – потребовала я низким голосом, упершись ладонями в широкие плечи. – Мне плохо, пусти!

Мой крик, а может ложь о самочувствии, подействовали молниеносно. Рома отстранился, тревожно вглядываясь в мое лицо. Открыто и даже враждебно глядя в ответ, я поправила тунику и вытолкнула.

– Не смей больше так делать. Не смей нарушать мои границы! Я не твоя собственность. И твои чувства… они ничего для меня не значат.

Плотно сжав губы, чтобы сдержать мощный накат эмоций, я почти хладнокровно проследила, как Роман изменился в лице. Такое чувство будто этими словами я отобрала у него часть жизнь.

– Я нахожусь здесь лишь ради безопасности малышки. Никаких иллюзий. Как только ей ничего не будет угрожать, я вернусь в свою жизнь! А ты останешься в своей.

Медленно опустив похолодевшие глаза, он словно резко взял себя в руки.

– Хорошо. Как только все закончится, ты вернешься в свою жизнь, Надя, – неожиданно спокойно отозвался он. – Если захочешь уйти, я не стану тебя останавливать.

Я вспыхнула:

– Разумеется, захочу!

Что-то дьявольское мелькнуло в его взгляде. Оставив мое заявление без ответа, Радов посмотрела на наручные часы и невозмутимо сообщил:

– Мне нужно отлучиться – решить еще кое-какие дела. Но я успею вернуться к ужину.

Оторопело проследив, как он направился к дверям, я вдруг пришла в ярость.

– И не смей больше приходить ко мне в комнату! – крикнула ему в спину. – Слышишь меня?! Я… У меня вообще-то жених есть! И очень скоро у нас будет свадьба! Я не собираюсь давать ему повода для сомнений…

Радов резко остановился и обернулся. Его взгляд был предупреждающим.

– Вторжений в твою комнату больше не случится. Обещаю, – уверил он стальным тоном. – Но если ты еще хоть раз заикнешься об этом ублюдке… Я его уничтожу. И ты не услышишь о нем никогда.

Холодок пробежал по спине.

– Что… З-за что?.. – ошарашенно выдохнула я.

– Ты знаешь за что.

Вытолкнув эти слова, Радов круто развернулся и вышел из зала, дернув на себя двери с такой силой,