меня получилось сдержать себя. Лить слезы по упущенному я смогу столько веков, сколько мне отведено, но побыть с ним мне осталось только в это короткое и горькое «сейчас».

– Я так боялась тебе сказать, – начала я, когда вновь смогла говорить. – Так боялась впутать в этот мир, где все ходят друг у друга по головам, а за завтраком пьют чужую кровь вместо кофе.

– Ты только что описала обычное утро в любом офисном центре.

– Марк. – Я недовольно посмотрела на него.

– Что? Умирать смешным не так стыдно.

– Перестань пытаться меня приободрить, – начала я, даже немного злясь на Марка. – Я знаю, что терапия тебе давно не помогает, и сейчас ты наверняка в ужасе. Что ты мучаешься все это время и ничего мне не говорил, только бы быть передо мной сильным. Почему ты врал про ремиссию?

Он слизнул с губы собственную кровь и посмотрел перед собой. На секунду стук моего сердца оборвался, и я успела подумать, что Марк ушел навсегда, но он заговорил вновь:

– Получается, мы оба друг другу врали, лишь бы казаться чуть сильнее, чем мы есть.

Я стиснула зубы, пытаясь не разрыдаться вновь, и это было выше моих сил.

– Получается так, – тихо добавила я, не зная, что еще могла сказать. На языке крутилась сотня слов любви и тот же объем сожалений. Грусти о том, что у нас не будет даже двух обещанных кланом лет. Ужас от того, что у Марка никогда не будет другого будущего, а у меня возможности понаблюдать, какую историю своей жизни он напишет.

– Мне жаль, что мы поссорились. Даже поругаться нормально не успели за полгода, а я возьми и реши умереть.

– Ты просто на дух не переносишь конфликты и не знаешь, что с ними делать, кроме как…

– Отшутиться, – закончил он за меня, и его рука скользнула к моей, наши пальцы переплелись. Его кожа стала ощутимо холоднее.

К нам подошел Ильдар и нагнулся, будто желая выдернуть из тела Марка стрелу, но я зашипела.

– Не вздумай ее трогать!

– Но ведь стрелу нужно вынуть. – Ильдар в недоумении хлопал ресницами.

– Идиот, ты так только быстрее его убьешь. Если вынуть стрелу, кровь хлынет с новой силой. Пока она внутри, это замедляет процесс.

– И ты планируешь просто сидеть здесь, рыдать и ждать, когда он умрет? – Ильдар развел руками.

– Ну уж точно не добить, поступив глупо! – закричала я на него, и Марк попробовал нас успокоить.

– Ребята-ребята, – начал он, прикрыв глаза, – давайте вы хотя бы орать не будете?

Ильдар поджал губы и окинул взглядом Марка, а после с нескрываемой яростью посмотрел на меня.

– Ты серьезно дашь ему умереть?

– Думаешь, я этого хочу? – выпалила я, и из глаз снова потекли слезы. – Что мне остается?

– Обрати его! – приказным тоном сказал он и указал на Марка.

– Нет! – взревела я.

Марк чуть сильнее сжал мои пальцы несколько раз, будто пытаясь привлечь мое внимание, и я вновь посмотрела на него.

– А быть вампиром – действительно так невыносимо?

Я шмыгнула носом.

– Если не брать во внимание тот факт, что приходиться убивать людей?

Он слабо кивнул, и я помотала головой.

– Нет. Я люблю свою жизнь, но я и не знала другой.

– А нельзя как-нибудь там охотиться на белочек? Пить оленей?

Впервые за весь разговор мне захотелось по-настоящему рассмеяться, вспоминая, в каком ужасе был Марк, когда увидел костяные украшения местного зала.

– Можешь попробовать. Я тебе диктовать не стану, что правильно, а что нет.

Он тяжело сглотнул.

– Лиз, я не хочу умирать.

– Я понимаю. Но сможешь ли ты смириться с такой жизнью? – Я указала на всю себя. – Что, если ты не сдержишь себя и убьешь человека? Сможешь ли ты себе это простить? Сможешь ли ты принять, что вокруг умрут все, кого ты когда-либо любил и знал, а ты не постареешь и на день?

– Вряд ли я потеряю всех, кого люблю, – он с трудом вновь вдохнул, – ведь рядом со мной будешь ты.

Он зашелся кашлем и затрясся. Времени на решение оставалось не так уж много.

– Если я убью кого-нибудь, не знаю, как смогу это пережить. И все же это звучит не так страшно, как умереть прямо сейчас и действительно потерять все.

– Ну вот и все, дай ему свой яд. – Ильдар ткнул меня в плечо. – Парень явно согласен.

– Да подожди ты. – Я вновь оскалилась на Ильдара. Вот совсем у человека не было чувства такта. – Марк, ты должен знать кое-что еще. Если я дам тебе свой яд, нет гарантий, что ты станешь одним из нас.

– Что, вместо этого я могу стать таким же чудовищем, как Есения?

– Она не чудовище. – Ильдар вновь влез в разговор. – Она очень извращенная версия оборотня.

– С генетикой Есении как-нибудь потом разберемся, – добавила я и вновь переключилась на Марка. – Нет, твое тело может просто не принять изменений. Ты умрешь в агонии обращения, если ничего не выйдет.

– То есть я выбираю сейчас между смертью и очень болезненной смертью? Так, что ли, выходит?

– Вроде того.

У Ильдара хватило ума придержать свой язык за зубами, пока Марк размышлял. Сейчас, когда я по-настоящему могла его потерять, любое его решение казалось мне допустимым. Я боялась будущего, в котором он возненавидит того, кем стал, но еще больше меня страшила мысль, что его не будет вовсе. Если я замечу, что обращение пойдет не по плану. Если я замечу, что боль слишком сильна, я прекращу его мучения собственными руками. Во всяком случае, я надеялась, что внутри меня найдется достаточно сил, чтобы помочь Марку при худшем сценарии.

Ему оставалось только выбрать свою судьбу, а мне – молиться, чтобы он выбрал правильно.

– Кажется, игра стоит свеч, – начал он, и я затаилась. – Никакого будущего вовсе или маленький, но все же шанс – звучит лучше, чем ничего.

– Это значит?.. – Я хотела, чтобы его согласие прозвучало громко. Хотела не сомневаться, что правильно его поняла.

– Лиз, обрати меня. Хотя бы попытайся.

Глава 18. Марк

Голову обволакивало туманом, и меня бил озноб, будто вместе с кровью из моего тела уходило тепло. Я смотрел на Лизу и ждал, когда она решится. Ее клыки стали длиннее, чем обычно. Она смотрела на меня своими красными глазами из-под опущенных ресниц, словно прощалась. По щекам у нее текли слезы. Я бы хотел, чтобы она сейчас не плакала, но понимал, какой груз ответственности на нее возложил. Неподъемный груз, который мог оставить ее совсем