— Потому что он разыгрывает партии, которые тебе и не снились, — дедушка наконец двинул ферзя в наступление. — И если ты попадёшь в его лапы, ты так легко не выберешься.

Несмотря на предостережение Дорда, Лекнир произвёл на Таню приятное впечатление. Он даже являлся ей в смутных снах и маячил где-то впереди, пока Таня пыталась продраться сквозь дурной липкий туман. А врач шагал, заложив руку за спину, а другой опираясь на трость, и она знала, что у Лекнира есть какие-то невероятно важные ответы, и его нужно догнать, но сделать это никак не получалось.

Таня выбралась из сна, как из паутины. Разлепила один глаз, затем второй. В темноте что-то шевелилось. Всё ещё пребывая под влиянием сна, она почувствовала, как покрывается каплями холодного пота. Темнота качнулась вперед, потом в сторону, и вдруг приобрела вполне конкретные очертания Мирчи.

— Мирча, раздери тебя чмух! Ты чего не спишь?

Парень подпрыгнул от неожиданности, не смог сохранить равновесие и так рухнул с одной ногой в штанине, а другой — голой.

— Спи! Кэлин возобновил тренировки. Тебя это не касается, — и Мирча,

ругаясь сквозь сжатые зубы, продолжил одеваться.

Хоть видения про Лекнира и оставили тревожное ощущение, сон мигом пропал. Таня резко села на кровати, отчего доски под матрасом опасно заскрипели.

— Ты чего это?

— Я с вами, — сказала Таня, натягивая кофту.

— Если бы мне дали спать, я бы лучше спал. Чего тебя всё несёт куда-то?

— Я с вами! — безапелляционно заявила она, вставая рядом с Мирчей. Она успела надеть кофту и свитер поверх, но сверкала в полутьме белизной бёдер.

— Сумасшедшая, — пробормотал Мирча и повторил то же самое еще раз пятнадцать минут спустя, когда выбрался в морозное утро вместе с Таней.

— Да она сумасшедшая! — развёл руками он на вопрос Кэлина. — Говорит, будет тренироваться с нами.

— Не будет, — ответил Кэлин и тут же отвернулся, раздавая команды.

Таня почувствовала, как вспыхнули щеки.

— Почему не буду? — громко спросила она. — Думаешь, раз я женщина, не справлюсь?

— Да, именно так и думаю, — бросил через плечо Кэлин. — У тебя вон шрам на ползадницы. Возвращайся в убежище.

Щеки горели нещадно, так же сильно, как обида в груди. Но Таня её проглотила. Сделала шаг вперед — под подошвой хрустнул снежок. Заложила руки за спину и сказала негромко:

— Ты здесь главный, и я не буду спорить. Просто предлагаю: испытай меня. Если провалюсь, что ж, буду варить вам борщи и штопать носки.

Кэлин развернулся к ней, посмотрел сверху вниз. Сквозь низкие рваные облака проглядывала больная луна и высвечивала его неровный профиль. Глаза блестели в полутьме. Раньше Таня бы бросилась грудью отстаивать своё право быть среди мужчин, она бы спорила, ругалась и рвалась в бой, но последние пять лет изменили её. Теперь она знала, что иногда можно по-другому. И тем более, подвергать сомнению авторитет главаря — крайне неразумная мысль. Поэтому она стояла и ждала, что решит Кэлин.

— Что такое борщ? — вздохнул он.

— Суп с капустой, свеклой и мясом, — радостно доложила Таня.

— Если разболится нога, сразу сходишь с дистанции, — предупредил Кэлин. пригрозив ей пальцем в толстой зимней перчатке. — Будешь травмироваться, выгоню к Бурунду! И будешь тоннами варить свой борщ.

— Я буду сама осторожность! — кивнула Таня, чувствуя ликование от мелкой победы.

Кэлин уже потерял к ней интерес. Он хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— Так, слушайте все! Бежим до храма, разворачиваемся и возвращаемся. Кто прибегает первым, спускается в зал. Потными на морозе не стоять! У кого увижу самокрутки, затолкаю в зад! Рому, понял меня? — Кэлин обратился лично к невысокому мужчине с круглым, как тарелка, лицом. Рому хмыкнул. — В зале начинаем заниматься. Уходим только после моего личного разрешения. А сейчас построились! Внимание! Марш!

Холодный воздух толчками врывался в легкие. Мышцы быстро разогрелись, стали горячими, пластичными. В свитере стало жарко, но Таня терпела, чувствуя, как по спине ползут капли пота. Движение было благословением для неё, и даже вернувшаяся тупая боль в бедре не мешала. Над головой качались звезды, небо на восходе уже тронул рассвет. Утро было чистым и свежим, оно расправляло крылья над стялищимся по земле грязным городом, прогоняло тьму из подворотен и душных спален. Таня чувствовала себя прекрасно, так, будто она была вне Илибурга, не имела отношения ни к нему, ни к тем трагедиям, что разыгрывались в его стенах. Пусть на совсем короткое время, но она вырвалась из его липких объятий, отдавшись во власть движения. Впереди бежал Мирча, и Таня видела сквозь промокшую кофту, какая крепкая у него спина. Сзади пыхтел Рому. И Таня невольно разулыбалась. Ей было хорошо.

— Как ты? Держишься? — с ней поравнялся Кэлин. Он был выше на голову, крепко сложен и хорошо держался. Было заметно, что легкая пробежка не доставляет ему никаких сложностей.

— Я замечательно! — отозвалась Таня, но было слышно, что дыхание у неё таки сбилось.

— Как нога?

— В порядке, не волнуйся.

Кэлин хмуро кивнул и снова вырвался вперед.

Горизонт окрасился в розовый и желтый, когда они добежали до церкви. Это была небольшая часовня Великой Матери в пригороде Илибурга. К тому моменту темнота окончательно отступила, и служительница храма в темно-красных одеждах зажигала жаровни у входа.

— Поворачиваем! — скомандовал Кэлин.

Часть Призраков вырвалась вперед и уже была на полпути к убежищу, но Таня не обращала на то внимания и особо не усердствовала. Ей нравилась неторопливая умеренная пробежка, возможность насладиться утром и вдоволь поглазеть по сторонам. В домах просыпались жители пригорода, распахивали ставни, зажигали свечи, а некоторые, особо зажиточные, — твераневые лампы. В оконных проемах вырисовывались профили людей, которые накрывали на стол и готовились к полному забот дню. Одно из мелькнувших лицо показалось Тане настолько знакомым, что она споткнулась, а потом и вовсе перешла на шаг. Она хмурилась, вспоминая, где видела такое тонкое лицо с глазами навыкат и такую небрежную прическу спутанных волос. Ей потребовалось несколько минут, чтобы в памяти всплыла наполненная страхами ночь пятилетней давности. Тогда она сбежала от Амина, который перетащил её из родной Москвы в этот полоумный мир, и пряталась от преследования на грядке с базиликом. В нос как будто ударил яркий запах травы, и она быстро обернулась, разыскивая глазами давно забытый образ женщины.

— Зена, ты чего? — к ней подбежал Кэлин. — Больно?

— Что? Нет, нет, — она всё всматривалась в окна и даже чуть прошла назад.

— Зена, прекращай! Если тебе тяжело…

— Фаруха, — вдруг сказала она. — Ты её видел?

— Что?

— Ничего, — Таня мотнула головой. — Мне показалось, я