груди, там, куда вошел кол, красовалось алое пятно. Я напряглась, стиснула рукоять меча, а Государь шагнул вперед, прямо через труп, его ярость заполнила собой комнату, точно чудовищная буря.

— Дочь Кэнина!

Я поморщилась — оглушительный голос сотряс стены кабинета и сам воздух. Даже охранники занервничали и отступили от меня.

— Ты! — оскалив клыки, прорычал Государь. — Будь проклята ты и весь твой род! Не будь мой город сейчас в столь отчаянном положении, я бы подвесил тебя за окном, чтобы ты встретила рассвет. Но раз уж все так сложилось, то ты, дочь Кэнина, найдешь Саррена и доставишь его мне живым. Меня не волнует, как ты это сделаешь и куда пойдешь, меня не волнует, если тебе придется обыскивать улицы Периферии и пробиваться сквозь толпы зараженных безумцев — так ты и поступишь. Если Саррен знает, как остановить эту эпидемию, он мне скажет. Если ему что-то известно о лекарстве, я выбью из него правду по крупице. Так или иначе, я получу то, что хочу, и, если ты хочешь покинуть мой город живой, ты приведешь ко мне Саррена.

Спорить с доведенным до бешенства вампиром-Мастером, несомненно, было плохой идеей, но я все равно вздернула подбородок, встретила исступленный взгляд Салазара и заявила:

— Я никуда не пойду без Кэнина.

Глаза Государя сделались холодными, как сама тьма.

— Я не в настроении играть в игры, дочь Кэнина, — тихо, сдержанно сказал он. — Ты сейчас вступаешь на опасный путь, так что подумай хорошенько, чего просишь.

— Зачем мы нужны вам для поисков Саррена? — спокойно спросила я. — У вас целая башня слуг…

Салазар прервал меня:

— Посылать за Сарреном людей бессмысленно. Проще самому оторвать им головы. А при том, какой хаос творится сейчас на Периферии, персонала у меня не хватает. — Признав это, он, похоже, раздражился еще сильнее. — Я не располагаю необходимыми ресурсами для полноценной облавы, так что придется работать с тем, что есть. Ты утверждаешь, что уже имела дело с Сарреном раньше, — приведи его ко мне, и я сохраню тебе жизнь. Если не справишься — умрешь либо от рук Саррена, либо от моих. Решай.

— Ладно. Хорошо. — Сглотнув, я продолжила спокойным голосом: — Вы хотите, чтобы мы нашли Саррена и доставили вам. Он единственный, кто может что-то знать о лекарстве. А еще он абсолютно сумасшедший, и он уже разорвал на куски четырех вампиров и чуть не прикончил нас всех. К тому же мы не знаем, куда он отправился, и чем дольше мы будем его искать, тем тяжелее будет становиться ситуация в Нью-Ковингтоне. — Я помолчала, наблюдая за тем, как отнесется к моим словам Салазар. Его суровое лицо ничего не выражало, но он хотя бы не возражал и не приказывал охране нас убить. Уже что-то. — Единственный, кто знает Саррена, — продолжила я, мысленно молясь, чтобы это сработало, — единственный, кто сможет сказать, где он и что предпримет дальше, — это Кэнин. И если мы снова встретимся с этим психопатом, Кэнин — единственный, кто сумеет его остановить. Вам нужен Саррен? — Я выложила последний козырь. — Отпустите Кэнина. Он ваш главный шанс спасти этот город.

Салазар плотно сжал губы. Государь был в ярости: он едва-едва заполучил Кэнина, и теперь тот ускользал из его рук. Но ненависть к Саррену перевешивала.

— Хорошо, — с изрядным достоинством произнес он. — Я отпущу этого прóклятого вампира при одном условии: он поможет тебе поймать Саррена. Однако если он попытается сбежать или если ты попытаешься покинуть Нью-Ковингтон, я лично отправлюсь на охоту за вами. А если это случится, ты пожалеешь, что я не оставил Кэнина прикованным к стене.

Я постаралась ничем не выдать облегчения. Кэнин свободен. Я наконец-то спасла господина. Если только — тут мой желудок сжался — от него что-то осталось, если Голод и пытки не уничтожили его сознание окончательно.

Салазар, похоже, угадал мои мысли.

— Конечно, — добавил он, и на лице его мелькнуло удовлетворение, — будем надеяться, что Кэнин сохранил достаточно рассудка, чтобы помочь тебе. Возможно, сейчас мы спустимся в его камеру и обнаружим, что он превратился в Пропащего.

И это вас только порадует, верно? Я сдержала гнев, прикусила язык, не дала сорваться с него словам, что навлекли бы на меня неприятности. Вы бы хотели, чтобы от Кэнина ничего не осталось. Но это вам не поможет, потому что, если Кэнин погибнет, я не приведу вам Саррена. Я убью его.

— Кстати. — Шакал, про которого все забыли, внезапно заворочался и, скрипнув зубами, поднялся на ноги. Когда он выпрямился, стало видно, что он обнажил клыки, а глаза его горят ярче обычного. — Нет-нет, не волнуйтесь, не хочу никого напрягать своим предсмертным состоянием. — Он пристально посмотрел на все еще стоящий на полу холодильник, затем на единственного оставшегося охранника-человека рядом с ним. Губы Шакала изогнулись в гримасе, словно он едва мог себя сдерживать, и человек сглотнул. — Вы это будете, Государь, или мне найти кого-то еще?

Салазар махнул рукой. Охранник поспешно открыл холодильник, вытащил пакет с кровью и бросил Шакалу — тот поймал его и, несмотря на Голод, отдал Государю шутливый салют, прежде чем прокусить пластик. Кровь брызнула, полилась сквозь его пальцы на пол, и я заметила, что Зик отвернулся.

— Возможно, тебе лучше остаться здесь, — сказала я Шакалу, который не обратил на меня внимания, занятый поглощением крови.

Ситуация была затруднительная. Я понимала, что один пакет не излечит Шакала полностью, и не хотела идти к Кэнину в компании полуголодного вампира. К тому же, по словам Шакала, они с Кэнином расстались отнюдь не друзьями. Наш господин сейчас пребывал не в самом ясном сознании и, увидев Шакала, мог впасть в ярость. Этого нельзя было допускать.

— Я скоро вернусь с Кэнином.

Шакал бросил пустой пакет на пол и одарил меня кровавой усмешкой.

— Валяй. — Он облизнул нижнюю губу. Потом повернулся к охраннику, который так и стоял у холодильника, щелкнул пальцами, и человек вытащил еще один пакет. Шакал поймал его, скорчив гримасу. — Иди веселись с Кэнином. Я побуду тут. Да, и кровяному мешку лучше будет тоже подождать тут. Если Кэнин так изголодался, он мгновенно слетит с катушек от одного запаха человека.

Черт, об этом я не подумала. Я не хотела оставлять Зика с кучей голодных жестоких вампиров. И особенно не хотела оставлять его с Шакалом. Но Шакал был прав. Я с трудом сдерживала желание укусить человека, даже когда была слегка голодна. Я не могла представить, какую бездну мук испытывал Кэнин, но понимала, что от одного вида или запаха