в жизни не пила ничего отвратительнее. Да и рассудок следовало сейчас держать в ясности, а потому сушёные овощи она запивала водой. И откровенно наслаждалась, отрезая кусочки от большого куска мяса — не хватало только хлеба, но и так было безумно вкусно.

Надо сказать, кто бы не был хозяином этой лачуги, но жил он гораздо лучше, чем герр Нильссон в своём некогда роскошном замке. По крайней мере, здесь было, что поесть, а вот у Албера с этим были явные проблемы.

При воспоминании о хозяине замка, на Мари накатила тоска. Жив ли он? Ведь это чудовище, что едва не растерзало её прошлой ночью, могло напасть и на него. Хотя, кажется, тот ведь был бессмертным. Или это так не работало?

Откуда вообще взялся этот страшный зверь? Она не знала, где и у кого искать ответы. Это место, действительно было проклятым, и это всё объясняло. Вот только какие сюрпризы ждали её здесь? Пока что девушке относительно везло, но ведь так не могло продолжаться вечно?

Словно в ответ на её мысли, раненый мужчина на полу застонал. Мари замерла, сразу же схватив в руку ту самую кочергу, которую обнаружила накануне, и внимательно уставилась на него. Тот лежал какое-то время недвижимо, после чего веки его приоткрылись, и он слегка повернул голову в сторону девушки. Узнавание пришло к нему не сразу. А после его лицо исказила гримаса.

— Ты, — хрипло констатировал он, шумно втянув ноздрями воздух, витающей в комнате. — Это твой запах…

Мари принюхалась: пахло травами, специями, мясом, возможно, потом. Что он имел ввиду, когда говорил о её запахе? Или он просто бредил?

Но мужчина, кажется, потихоньку начал приходить в себя. Он осмотрелся — насколько это было сейчас возможно, что-то прикинул в уме, а после его взор вновь вернулся к девушке.

— Сначала ты ранила меня, а после пытаешься вылечить. Зачем?!

Его резкий вопрос заставил Мари вздрогнуть.

— О чём ты? Я пальцем тебя не трогала! — возмутилась девушка, чувствуя, как от страха холодеют ладони.

— Тот нож, он был отравлен, — словно не слыша её, продолжил мужчина.

— Какой нож?! Я спасалась от страшного зверя и в темноте наткнулась на эту хижину. Ты лежал рядом, и я просто затащила тебя внутрь, руководствуясь обыкновенной жалостью к беззащитному человеку! Но только попробуй тронь меня! Я буду защищаться!

Мужчина, внимательно осмотрев её с ног до головы ещё раз, предпринял попытку рассмеяться. Но боль, тут же скрутившая его тело, не дала ему в полной мере выполнить задуманное. И от смеха на губах осталась лишь непонятная усмешка, Мари не понимала, что такого весёлого она сказала. А тот не пытался объяснить.

— Зверь, говоришь?..

— Да, — охотно отозвалась девушка. — Он был на двух ногах, весь покрытый шерстью. Глаза его светились в темноте, а в пасти были такие огромные зубы, что я… я даже представить не могу, что бы он сделал со мной, попадись я ему в лапы!

— Да, мой брат может произвести впечатление на девушку, — прохрипел мужчина, не переставая криво улыбаться.

— Твой брат? — думая, что ослышалась, уточнила Мари.

— Да, тот самый, что вырвал тебя из моих рук, не дав мне насладиться твоим сладким телом.

Кажется, он даже облизнулся, но Мари стало не по себе вовсе не из-за этого. Её замешательство только больше раззадоривало этого психопата, и, хотя сейчас он был слаб и немощен, но в глазах его сверкала всё та же жажда овладеть ею. И вот сейчас ей стало по-настоящему страшно.

— Он что, не сказал тебе? — приняв её молчание как должное, продолжил мужчина. — Этот зверь и есть Албер, его истинное лицо. Он оборотень, милая. Полнолуние превращает его в того, кто он есть на самом деле: безжалостного, безпринципного зверя. В этом мы с ним похожи. Только я не притворяюсь белым и пушистым целый месяц, чтобы в ночь большой луны перегрызть кому-либо горло. А он поступает иначе.

— Оборотней не существует! — Мари хотелось сейчас оглохнуть, чтобы не слышать всей этой чуши, льющейся из уст этого ненормального.

— О, да! Как и проклятий, призраков и всего прочего! — вновь глухо рассмеялся тот. — А за тобой вчера гнался милый карманный хомячок, сбежавший из клетки! Ты веселишь меня, милая! Давно я так не смеялся!

А ведь он был прав. Сейчас, припоминая детали произошедшего, Мари всё больше замечала сходство этого двуного зверя и герра Нильссона. Даже взгляд янтарных глаз был одним! Разве что в человеческом обличии он был более осмыслен и менее кровожаден.

— Не может быть… — девушке захотелось расплакаться.

— Отчего же? — усмехнулся тот. Хотя Мари и сама уже поняла, что в этом мире может случиться всё, что угодно.

Однако мозг белокурой девушки продолжал работать в правильном направлении, и догадка пришла на ум сама собой.

— Значит, ты — Северин?..

— О! Неужели мой брат всё-таки рассказал тебе обо мне?! Не ожидал от него такого пристального внимания к своей персоне. Да, я — Северин, теперь ты знаешь обо мне гораздо больше, чем я о тебе. Но это совсем не важно. На твоём месте я не стал бы спасать такого, как я. Рядом с тобой лежит нож (Мари скосила глаза на стол, на котором действительно лежал перепачканный солониной нож, наточенный, острый), ты могла бы легко вонзить его мне в сердце! Ведь, когда я поправлюсь, тебе не поздоровится. Я не стану с тобой церемониться и строить из себя святого или благодарного, как мой брат. Я сделаю с тобой всё, что будет моей душе угодно, ведь я не Албер.

— Я… я не могу просто взять и убить! — с истерической ноткой в голосе воскликнула Мари.

— Тогда беги! — приказал ей Северин, и Мари не могла не подчиниться.

Осторожно поднявшись со своего места, взгляда не отрывая от следившего за ней мужчины, она осторожно подобралась к двери. Тот пока бездействовал, но откуда Мари было знать, что это не часть игры, затеянной коварным братом Албера?

Но дверь была уже близко, и девушка, навалившись на неё, широко её распахнула, что лоб в лоб столкнуться с ним…

И закричать во всё горло.

Глава 58. Туман

Это случилось неожиданно. Чен, воодушевлённо шагавший весь прошедший путь, вдруг замер. Марисоль, страдавшая и боровшаяся сама