испугаюсь, – твёрдо произношу я. – Так что давай оборачивайся.

Выждав пару секунд, Роман встаёт с кровати, а я закрываю глаза.

Смотреть на то, как это будет происходить настолько близко, я пока ещё точно не готова.

Когда слышу тяжелое хриплое дыхание зверя, открываю глаза.

Огромный волк лежит на полу, подняв голову, и смотрит на меня.

Завороженно смотрю в чёрные глаза, в которых помимо боли светятся лёгкое опасение, немой вопрос и… обожание.

Впервые я наблюдаю волка, который не рвёт кого-то на куски, а спокойно ждёт своего приговора.

Приговора от меня. Принимаю ли я вторую половину Романа.

Медленно слезаю с кровати и опускаюсь на пол, вставая на колени.

В такой позе я ниже волка. Он настолько огромен, что смотрит на меня сверху вниз, шумно и жадно втягивая воздух между нами. Будто мой запах – это лекарство, которое ему может помочь снизить боль.

Без единой доли сомнения я поднимаю руку и кладу её ему на морду недалеко от мокрого носа. Волк замирает, а через секунду довольно прикрывает глаза, тихонько рыкнув.

- Тогда в отеле ты выбрал меня, – тихо произношу я, глядя прямо в янтарные глаза зверя, в которых плещутся облегчение и радость. – А я делаю это сегодня.

И, делая глубокий вдох, твёрдо и уверенно, как будто даю клятву, продолжаю:

- Я выбираю тебя, Ром. Сегодня и навсегда!

Эпилог

Пять лет спустя

Роман

Выходя из машины, направляюсь к дому. Пока не спеша иду, с облегчением развязываю галстук и запихиваю его в карман пиджака.

Устал как собака. Думал, сегодняшний день вообще никогда не кончится.

Ещё не доходя до крыльца, замираю на месте. Быстро и глубоко вдыхаю, непроизвольно морщась.

Ну твою ж волчицу мать!

Зверюга мой недовольно и обиженно фыркает.

Ой, как будто ты, Доронин, не знал, чем тебе аукнется сегодняшний поступок. Знать-то, конечно, знал, но как-то подзабыл, чем заканчиваются для меня психи моей беременной жены.

Смиряясь и тихо усмехаясь, всё-таки продолжаю путь.

- Добрый вечер, Роман Демидович, – первой меня встречает Агата.

- А он точно добрый? – иронизирую и обвожу взглядом холл, чтобы определить на глаз, насколько всё для меня плохо.

Мда...

По всему холлу расставлены вазы с апельсинами. Резаными, что означает: Алёнка пребывает в наивысшей степени бешенства.

Агата понимающе улыбается и с сочувствием смотрит на меня. Она, в отличие от меня, не очень сильно морщится. Видимо, за полдня подпривыкла к этому запаху.

- Где она? – уточняю у женщины.

- У Кости. Я вам ещё нужна? Если нет, то я пойду к сестре. И, пожалуй,... переночую сегодня у неё.

Счастливая. Она может сбежать из дома, чтобы не дышать этой вонью. А вот у меня выбора нет.

Отпускаю Агату, а сам иду в спальню четырёхлетнего сына.

Тихо открыв дверь в комнату, замираю на пороге, любуясь картиной того, как на кровати спят самые дорогие и любимые для меня люди – жена и сын.

Алёнка уснула, когда читала ему на ночь сказку. В последнее время из-за того, что я возвращаюсь довольно поздно домой, застаю их именно вот так. И каждый раз минут десять просто стою, любуюсь и стараюсь не захлебнуться от счастья и..от той апельсиновой вони, идущей из холла.

Подойдя к кровати, целую в лоб Костю, после чего аккуратно, стараясь не шуметь, беру на руки жену и несу её в нашу спальню.

Алёнка обнимает меня за шею, доверчиво укладывая голову мне на плечо.

- Я зла на тебя, – ворчит она сонно, не открывая глаз. – Очень.

- Я так и понял, – тихо хохотнув, целую её в лоб.

Дело в том, что сегодня я запретил ей ехать к Надежде, которая так и работает у Ларионова в отеле.

Почему запретил? Да потому что там сейчас живёт херова туча чужих оборотней.

Дело в том, что на этой неделе в Волканск съехались вожаки крупных стай из других городов для переговоров и заключения контрактов с моей компанией. Альфы со своими людьми поселились именно в отеле Ларионова. Понятно, что при мысли, как на мою жену будут пялиться и облизываться чужаки, ни я, ни мой зверь не пришли в восторг.

В общем, я сказал своё категорическое нет, когда Алёнка позвонила и сказала, что смотается в отель на пару часиков. Ну и само собой, она разозлилась на меня. А когда она это делает, мне прилетает ответка в виде нелюбимых фруктов, встречающих меня уже прямо с порога.

- И когда мне можно будет съездить к Наде? – бубнит Алёнка, пока я укладываю её на кровать.

- Через три дня, – садясь рядом, кладу ладонь на уже довольно приличный животик своей любимой женщины. – Все чужаки уже к этому времени уедут из Волканска, так что можешь спокойно потом ездить в этот чёртов отель. Кстати, как там Маша поживает? – невинно спрашиваю я, довольно наблюдая, как жена быстро открывает глаза и сердито смотрит на меня.

Ну, если я не использую этот козырь, дышать мне этой апельсиновой вонью все эти три дня.

«Арнео», на который я в течение всех этих лет давал кровь, помог. Младшая сестра Алёнки четыре месяца назад наконец-то полностью встала на ноги. Три месяца реабилитации, и вот уже как месяц девчонка ходит и даже бегает.

Алёнка в тот день, когда инвалидная коляска была выкинута на помойку, от счастья рыдала всё утро. И постоянно шептала мне «Спасибо».

Сволочь ли я, что упоминаю её сестру, заставляя вспомнить, как она мне благодарна за препарат?

Однозначно да.

Но чёрт! Я не хочу ещё три дня нюхать эти вонючие апельсины!

Будем считать, что таким образом отгораживаю сына от этой жуткой участи. Ведь наш маленький Альфа тоже не в восторге от этого запаха.

- Ты!.. – вспыхивает Алёна, краснея от возмущения, прекрасно понимая мой «жирный» намёк.

- Я, – киваю согласно головой, хитро блестя глазами.

- Ладно, – тяжело вздыхая, бурчит жена, – завтра попрошу Агату всё убрать.

Я довольно оскаливаюсь.

- А если серьёзно, как там Машка? – тут же принимая серьёзный вид, повторно интересуюсь у жены.

Я бы всё равно задал этот вопрос, потому что вчера Маша пошла первый раз в школу. Теперь, когда она ходит, сёстрами было принято решение снять её с дистанционного обучения.

- Отлично, – наконец-то улыбается Алёна. – Она в таком восторге… – и слёзы