учебный день – подсела ко мне. Какие мысли тогда были у тебя в голове? Если я настолько опасен, что способен разрушить мир, почему было просто не убить? Пока у меня нет фамильяра. Не думаю, что ты меня пожалела, знаю, ты довольно практична.

– Мое возвращение назад было не мгновением переноса, это было целое путешествие в безвременье. В конце пути мы общались с миром, и мир обозначил, какие правила я не могу нарушать, пока нахожусь во временной петле. В частности, мои действия не должны были привести к незапланированной судьбой смерти носителя фамильяра.

– И ты решила… что? Перевоспитать меня?

Иронично взглянула на Райана.

– Как я перевоспитаю взрослого парня со сложившимися взглядами на жизнь. Да, моя главная цель возвращения была спасти мир. Не из-за того что я так боюсь конца света, а потому что многим задолжала и хотела сохранить мир для тех, кто не давал мне самой, как и тебе, полностью в этом мире разочароваться. Тогда ты позволил тьме себя поглотить, потому что тебе не за что было с ней бороться, поэтому я решила показать тебе, что есть вещи в мире, ради которых стоит этот мир сохранить.

– И ты дала мне свою дружбу, так? Затем уважение и дружбы остальных, симпатию той, которую я упрямо добивался в том мире. Помогала во всем, что в чем только могла.

– В той реальности ты рассказывал мне о том, насколько был одинок в свои ранние годы, и как ненавидел академию. Сейчас ты чувствуешь себя одиноким? Твои первые два года в академии были не самые лучшие, но в третий год, как мне кажется, удалось многое исправить. Или ты все равно вспоминаешь академию с негативом?

– Как я могу плохо вспоминать об академии, когда там была ты?

Фыркнула.

– Но это же я стало такой только по возвращении, так бы все повторилось как первом и втором курсе. Только теперь ты объясни мне. Что случилось с твоей страстью и одержимостью к Белле? Ты сам можешь мне объяснить? Хоть, конечно, я изменила свое поведение, но причем здесь собственно я? Если любовь к Белле. Ты и сам говорил, что у тебя определенный интерес к Милн.

– Я заинтересовался ею когда-то, потому что видел, как ей нелегко, что наши судьбы с чем-то схожи. Она была робкой, пугливой, тихой, милой. Казалось хрупкой и нежной. Она мягко улыбалась и общалась со мной на равных. Возникла на первых курсах симпатия и желание ее защитить. Но знаешь, что, Аделин?

– М-м?

– Изначально, на первом курсе, когда студенты со всех групп собирались в аудитории послушать речь ректора, я ее даже не заметил. Тогда, когда ты вошла в аудиторию. И тогда все внимание мужской части было обращено на тебя. Ты произвела неизгладимое впечатление. Королевская стать, огненная красота, невинный соблазн и, как позже выяснилось, далеко не робкий характер.

– “Не робкий характер” – это ты так мягко и обтекаемо мой стервозный нрав? Ну-ну.

– Большинству парней в академии нравился именно этот твой характер, то, что к тебе так просто не подступиться, что ты держишь со всеми дистанцию и ставишь себя как королева.

– К чему ты все это говоришь?

– Хочу чтобы ты знала, что изначально ты мне очень нравилась, но я и не думал пытаться с тобой даже заговорить, зная, какая между нами пропасть, что ты чужая невеста. А когда звал Беллу на свидание, и мысли не допускал, что ты всерьез захочешь и пойдешь на свидание с кем-то помимо моего брата. Только когда увидел тебя с Арэтом, в душе всколыхнулась злость, ревность и осознание, какой же я ду…

– Погоди! Какой брат? Кто брат?! Оуэн?!

Райан понимающе усмехнулся.

– Что? Неужели я в той твоей реальности об этом тебе не рассказал? Тогда, получается, не только у тебя есть секреты.

– Как ты можешь быть братом Оуэна? Тебя подкинули? В семью Фарендейл? Если бастард – то корона не делает из этого секретов и официально признает таких детей, давая титулы и земли, заботится о них. Не похоже, чтобы о тебе заботились.

Всматриваюсь в Райана, в его черты лица, и признаю, что нечто королевское в нем есть. Нет, на Оуэна или короля вообще не похож, а вот сам по себе на повелителя и короля – да. Внешность великолепная, эти глаза, умный, властный взгляд, и губы, твердые, но в то же время такие мягкие и как могут целовать… Хм. Куда-то не туда мысль улетела. Ощущаю себя как влюбленная дурочка. А может, я и правда такая?

– Это давняя история, – Райан едва заметно морщится. – В ранней молодости моя мама – на тот момент единственная наследница обедневшего рода Фарендейл, который преследовали неудачи и неприятности, была признанной красавицей. Несмотря на то что род обеднел, но все равно был знатен, и мама могла рассчитывать для себя на удачный брак, у нее было много поклонников, ее внимания добивался в ту пору сам король, даже несмотря на то что был уже в браке. Мама могла рассчитывать на безбедную жизнь в качестве фаворитки, король ради нее даже выслал под благовидным предлогом свою жену из столицы. Но тогда сердце мамы украл совсем молодой офицер из не самого знатного и богатого рода, но, он, как говорили, был хорош собой, талантлив и с многообещающей карьерой. Их любовь была ярка и сильна, больше маме был никто не нужен. Она и ее возлюбленный стали готовиться к свадьбе. Об этом узнал король и это его огорчило. В день свадьбы новобрачному пришел приказ о зачислении его на службу в Пустошь. В одно из самых опасных мест. Приказ с требованием немедленно явиться на место службы. Известно, что на место службы его увезли в этот же день. Мама тогда испугалась, подумала, что это только формальный предлог и вскоре ее мужа убьют. Известно, что она отправилась во дворец, просить за него. На аудиенции короля она пробыла с вечера и до утра, а после сразу уехала к мужу, которому изменили место службы с Пустоши на приграничье. Тоже не самое спокойное место, но все же чуть более безопасное и с возможностью военным там жить вместе с семьями. Довольно скоро после этих событий родился я. С семьей я пробыл недолго, толком никого не помню. Меня отправили жить в сопровождении нескольких слуг и няни в другое место. По