знаешь, что делаешь. Стала очень упрямой и не слушала моих мудрых советов. И дорого за это поплатилась.

Маркус несколько раз моргает глазами из-за скопившихся в них слез.

— Хотя я тебя ни в чем не виню. Это я тебя не сберег. Не стал проявлять жесткость и уступил тебе. Уступил с тяжелым сердцем. С ужасным предчувствием. Которое меня не подвело. Тогда ни я не смог тебя спасти, ни врачи. Мы все оказались бессильны перед тем недугом, который тебя одолел. Точнее, я не стал настаивать и фактически отправил тебя в могилу. Ты здесь из-за меня, Джулия. Я не смог тебя спасти.

В этот момент по щекам Маркуса начинают медленно течь слезы, а его дрожащие пальцы медленно скользят по среднего размера фотографии на могиле Джулии.

— Прости меня, любимая… — дрожащим голосом произносит Маркус. — Прости… Я совершил ошибку… Огромную и непростительную ошибку. Я убил тебя… Хотя вполне мог этого избежать, если бы поступил как настоящий мужик и уговорил тебя не делать того, что и стало причиной твоей смерти.

Маркус прикладывает ладонь к земле у могилы.

— Почему я позволил этому случиться? Почему я все-таки послушал тебя? Почему наивно понадеялся, что все обойдется? А-а-а-а… Какой же я дебил… Полный дебил… Наверное, твоя смерть и мой «гордый» статус вдовца – это наказание за такую оплошность. Женившись на тебе, я взял на себя ответственность заботиться о тебе. Но я с ней не справился.

Маркус с дрожью выдыхает.

— Нисколько не сомневаюсь, что вся твоя семья меня тогда возненавидела, — предполагает Маркус. — Да, никто не сказал мне это прямо в лицо, но я знаю – они считали меня виноватым в твоей гибели. Твой отец, твоя мать, бабушки, дедушки… Все эти люди и так были против наших отношений, хотя потом и смирились с нашим выбором, решив, что мы взрослые и сами разберемся. А твоя кончина только больше испортила их мнение обо мне. Они тихо проклинали меня за то, что я ворвался в твою жизнь. А я… А я обозлился на весь мир…

Маркус сильно морщит лоб, уставив хмурый взгляд в одной точке.

— Вся доброта, которую ты в меня вселила, в миг исчезла. Я больше не хотел быть хорошим. Хотел рвать и метать. Мстить всем и каждому за то, что меня лишили моего сокровища. И мне было плевать, кто что обо мне подумает. Даже смена обстановки и переезд не помогли мне почувствовать себя лучше. Я все еще чувствовал одновременно и злость, и отчаяние, и одиночество, и разочарование. Было до тошноты противно слышать, как люди выражают мне соболезнования и гордо величают вдовцом. Приходилось стискивать зубы, чтобы не сорваться. В глубине души я отчаянно протестовал и не хотел верить, что это правда. Но к сожалению, реальность оказалась куда менее красочной, чем мои мечты.

Маркус в порыве злости пальцами сжимает небольшой комок могильной земли, слегка вздрогнув, когда в какой-то момент в небе сверкает яркая молния, а следом раздаются оглушительные раскаты грома.

— Я до сих пор злюсь. Злюсь на весь мир. Хотя и вынужден строить из себя хорошего перед теми, кто ничего не знает. Тем не менее мне становится немного легче, когда я думаю о том, что одному человечку скоро придет конец. Питер… Я его ненавижу… Этот мальчишка порождает во мне бурю негативных эмоций. Я жду не дождусь, когда смогу его убить. Когда смогу рассказать, почему прицепился к нему и его девчонке, на которую мне в принципе все равно, но от которой хочу избавиться ему назло. И я ни за что не сдамся. Особенно сейчас, когда я проделал уже половину пути. Мне осталось совсем немного. Если все пройдет гладко, то Питер Роуз очень скоро будет лежать мертвый в земле. Как он всегда того и хотел. Я с радостью исполню его мечту. Сделаю то, что ему никак не дают сделать какие-то обстоятельства или какие-то людишки.

В небе снова сверкает яркая молния, а дождь будто бы усиливается, но Маркус по-прежнему не спешит срочно найти укрытие и переждать непогоду.

— Знаю, что ты бы не одобрила ничего из того, что я сейчас делаю, если бы была жива. Ты бы сказала мне, что человек должен быть добрым и светлым. Что злость, мордобои и любого рода месть не может ничего решить и не приносит никакого облегчения. Что мальчика нужно оставить в покое. Что его подружка ни в чем не виновата. Но я не могу. Не могу ничего с собой поделать. Мне нужно сделать что-то, чтобы выплеснуть боль, что все еще живет во мне. Я и так храню ее почти тридцать лет. И это сильно меня истощает. Мне и так осталось недолго жить, и я хочу провести это время спокойно. Но я смогу успокоиться только в том случае, если отомщу тому, кого по определенной причине выбрал своей жертвой.

Маркус медленно проводит рукой по мокрой могильной плите.

— Прости меня, Джулия… — Маркус тихо шмыгает носом. — Прости, что так сильно тебя разочаровал. Клянусь, я вовсе не плохой человек. Я просто сломлен и несчастен. Из-за того, что потерял тебя. Да, я в прошлом совершил немало ужасных поступков. Но я был готов со всем этим завязать и покончить со старой жизнью. Я хотел измениться. Хотел сделать это ради тебя. И я честно старался, ты же это знаешь. И возможно, это случилось бы, если бы судьба не решила поиздеваться надо мной и не отобрать у тебя меня. Мне не хватило сил и желания выполнить все те обещания, которые я тебе дал. Потому что я все потерял. У меня ничего не осталось.

Маркус склоняет голову и тыльной стороной руки трет глаза, в какой-то момент начав растирать предплечье из-за того, что замерзает из-за прохладного ветра, что дует на улице.

— Только рядом с тобой я могу быть слабым. Только ты видишь меня таким, какой я сейчас. Мне не стыдно плакать перед тобой. А другие не поймут. Засмеют. Унизят. Я не могу этого допустить. Не могу позволить кому-то оскорбить мое достоинство. Для всех я обязан оставаться сильным мужиком. Обязан скрывать в себе боль от потери любимой жены и не жаловаться всем подряд. Да и ни к чему мне чья-то жалость. Мне не становится легче от того, что какая-нибудь женщина скажет ласковое слово. Или какой-нибудь мужик похлопает по плечу и