и хитрости фехтования, которые знала, и молилась об одном — чтобы нашлись силы не растеряться и не испугаться.

— Настя… — Джонни попытался остановить ее. Он слабел на глазах.

— Я без боя не сдамся! — не очень уверенно произнесла девушка. У нее дрожали губы. Еще немного, и затрясутся руки, тогда она вообще ничего не сможет сделать. А ручка двери, повернувшись, замерла.

— На-а-а-а-стя-а-а-а-а… — позвал кто-то за дверью, и от звучания этого голоса у Насти волосы встали дыбом. Она увидела, как в щель под дверью пролезают чьи-то страшные пальцы — уродливые, деформированные, с острыми когтями. Рук было — штук шесть, и все пальцы шевелились, как жирные черви. Ручка двери снова повернулась.

Девушка хотела рубануть по этим жутким пальцам мечом, но прямо перед ней появилась Исабель и оттолкнула ее от двери. Исабель и сама была перепугана до смерти. Плохой каламбур все-таки вернул Насте способность соображать.

— Настя, он страшный. Очень страшный. — Исабель дрожала.

Внезапно раздался резкий удар в дверь, она распахнулась, и великан в черных лохмотьях появился на пороге. Настя не дала ему времени осмотреться и со всей силы воткнула меч в живот. Меч вдруг стал теплым, а по лезвию потекла густая желтая жижа. В это же мгновение Юка завизжала, Настя оглянулась и увидела, что вместо Джонни с пола поднялся огромный медведь. Зверь набросился на оседающего великана, а Настя выдернула меч, и как раз вовремя: костлявая когтистая рука просунулась в проем и потянулась к ней. Девушка левой рукой воткнула в нечисть кинжал. Рука дернулась и исчезла. Настя с трудом удержала кинжал в руке. Затем протиснулась в проем двери, не касаясь упавшего великана и выставив перед собой меч.

Перед нею стоял человек в черном плаще с капюшоном, белые, с противной желтизной волосы были неопрятно разбросаны по плечам, голова низко опущена, но ясно, что лицо уродливое, похожее на самые страшные варианты жертв ботокса, — раздутое и бесформенное.

— Здравствуй, Настя!

Девушка стояла в позиции обороны, выдвинув вперед меч и кинжал. Неизвестный потер раненную кинжалом ладонь, словно нанесена была незначительная царапина.

— Тебя не учили здороваться? — Он на миг оторвался от созерцания своей раны.

Настя крепко стиснула зубы: ему не удастся ее отвлечь.

Мужчина наконец поднял голову, и Настя почувствовала, как предательски слабеют колени: глаза незнакомца были налиты кровью, и только маленькие черные зрачки, словно точки, поставленные посередине, придавали им сходство с человеческими.

— Я Азазелло, слышала о таком? Если слышала, поймешь, что твои мечи и кинжалы для меня не помеха.

— Защищайся или уходи! — Настя постаралась, чтобы ее голос звучал твердо.

— Ни то, ни другое, — последовал ответ.

Настя вдруг почувствовала, как что-то сжало ее щиколотки. Бросив взгляд вниз, еле сдержала вопль ужаса: из пола торчали белые руки и крепко держали ее за ноги. Она попыталась освободиться, но не сумела — за запястья ее тоже схватили руки, вылезшие из стен, и теперь она не могла пошевелиться. Человек в плаще встал прямо перед ней.

— Итак, что же мне для начала с тобою сделать? Выколоть глаза? Вырвать сердце? Или поговорим?

За спиной красноглазого в проеме показался огромный медведь на задних лапах, но Азазелло, не глядя, махнул скрюченными пальцами, и, прежде чем медведь пересек порог, проход перекрыла железная решетка.

— С этим зоопарком я разберусь попозже. Итак, говорящая с призраками, ты не выбрала свою смерть.

— Ее час еще не пришел, демон, — прозвучал холодный и чистый, как родниковая вода, голос.

Настя с надеждой посмотрела в коридор: там стояла Лика. В броне из черной кожи, с луком и стрелами, она была прекрасна и воинственна. Прежде чем собеседник Насти успел отреагировать, Анжелика пустила стрелу, а потом еще одну.

— Возвращайся, откуда пришел!

Серебряные стрелы рассекли пространство коридора, вонзились в Азазелло, и тот исчез. Насте показалось, что ухмылка шевельнула обрюзгшую щеку перед тем, как красноглазый растаял в воздухе. Тут же исчезли руки, державшие Настю, решетка и черное месиво, в которое превратился великан. Исчезло все, а потом в напряженной тишине дома послышались торопливые шаги. За Ликой в проеме двери появились пантера, Итсаску и Серж. Настя с облегчением прислонилась к стене — стоять у нее не было сил. Пока Лика суетилась вокруг Джонни, который, обливаясь кровью, осел у двери, Диего перекинулся и пошел помогать Юке. Итсаску подошла к Насте. Положив руку девушки на свое плечо, она повела ее из коридора. Серж собирал оружие.

— Там картина, — сказала Настя.

Серж зашел в комнату, удивленно присвистнул и вышел с полотном в руках. Ребята медленно двигались к выходу из дома. Юка, укрытая теплым пальто Диего, шла под гипнозом. Вдруг Настя заметила Исабель, грустно стоявшую на лестнице.

Она отстранилась от поддерживавшей ее вампирши и подошла к призраку. Исабель прикоснулась ладонью к щеке Насти — такая живая, красивая, холодная, осязаемая, настоящая, но невидимая для остальных. Как она может быть призраком? Настя смотрела в карие глаза девушки и задавала один и тот же вопрос: как?

Как так получилось, что ты стала призраком, Исабель? Что за история связана с тобой и с этим домом?

Исабель прильнула к Настиной груди, и Настя крепко обняла ее.

— Не уходи! — попросила она. — Останься со мной.

— Не могу, я должна уйти. Пойдем с нами!

— Нет, это мой дом. Я здесь выросла. Я знаю каждую трещину на стене. Я знаю, откуда взялось пятно на деревянном полу в коридоре. И как скрипят ступени. И почему холодно зимой. Я знаю о доме все. А он знает все обо мне. Если я уйду, я забуду, кто я, потому что дом забудет меня.

— Настя, с тобой все в порядке?

Настя обернулась. Ребята смотрели на нее испуганно: наверное, то, что она обнимает пустоту и разговаривает с ней, их напрягало.

— Иди… — Исабель отпустила ее. — Но не забывай обо мне.

— Не забуду. Спасибо!

Настя пошла вниз по лестнице, ежась от холода. Силы покинули ее окончательно. На последней ступеньке она оступилась, но Итсаску крепко схватила ее за шиворот и удержала. В машине Настя не могла говорить с ребятами — мгновенно провалилась в глубокий тяжелый сон.

Исабель мелькала в этом сне, мелькал и дом-замок, то красивый и благополучный, то охваченный огнем. До Насти доносились то пение девушки, то ее вопли, то звон лопающегося от жара стекла. Мелькали рожи каких-то чудовищ, появился Азазелло, да так близко, что почти коснулся ее своим капюшоном. Настя испугалась и очнулась.

Она лежала у себя на постели. В окне брезжил поздний осенний