— Нет?

— Нет, у нас с ним все хорошо, — скромно улыбается Анна. — Я бы сказала, лучше, чем когда-либо.

— А в чем же тогда дело?

— В ситуации с Питером.

— Его все еще пытаются убить?

— Пытаются.

— Что, неужели все стало намного хуже?

— Можно и так сказать. Опасность теперь угрожает еще и Хелен.

— Да ладно? А она-то что сделала?

— Не знаю, Кэссиди… — качает головой Анна. — Но дело очень серьезное.

— Боже мой, да что же это творится?! — возмущается Кэссиди. — Такие милые и хорошие ребята, а кому-то все равно не угодили!

— Сначала ее чуть не утопили, а вот теперь какие-то люди увезли Хелен в неизвестном направлении, и мы ничего не можем поделать.

— Да ладно? — широко распахивает Кэссиди. — Увезли? Хелен? В смысле, похитили?

— Да… Уже три дня прошло.

— Какой ужас… — Кэссиди прикрывает рот рукой. — Бедная девчонка…

— Мне даже представить страшно, что с ней сейчас происходит. Где она, с кем она, что с ней хотят сделать.

— Ну а вы уже обращались в полицию? Написали заявление?

— Да, бабушка Хелен написала его. Полиция во всю занимается поисками моей подруги, но пока что никаких зацепок. Узнали, конечно, кое-что про владельца машины, на которой ее увезли, но его не застали по месту жительства, а соседи говорят, что очень редко видят этого типа.

— И что теперь будет?

— Не знаю… Мы с ребятами сейчас абсолютно бессильны. Нам остается только ждать и верить, что Хелен найдут живой и здоровой.

— Интересно, кому все это понадобилось? Кто так сильно ненавидит этих двоих?

— Известному в девяностые года преступнику по имени Маркус Лонгботтом.

— Маркус Лонгботтом? — широко распахивает глаза Кэссиди. — Тот самый мужик, убивший сотни людей самыми изощренными способами, которые только могут быть?

— Он самый.

— Погоди, а разве он на свободе? Я почему-то думала, что его поймали, раз уж преступления прекратились.

— Нет, его так и не поймали. Этот тип живет себе спокойно и притворяется невинным, параллельно планируя убийство еще парочки людей.

— Ну не фига себе поворот… Как полиция могла его проворонить?

— Никто до сих пор этого не понял. К тому же, вина Маркуса так не была доказана. Он все отрицал и обеспечивал себя надежным алиби, к которому невозможно было придраться.

— Неужели решил, что и в этот прокатит?

— Возможно.

— Тогда нужно как можно скорее найти Хелен, пока этот урод не убил ее. Он сто пудов не пожалеет ее тогда, как не пожалел и все тех жертв.

— Ах, я и сама об этом мечтаю… — тяжело вздыхает Анна. — Но за три дня ничего не изменилось.

— Господи…

— Правда недавно мы с Даниэлем переписывались с Питером, который сказал нам, что столкнулся с Маркусом где-то в городе. Но ответ на вопрос, где его девушка, этот тип ничего не сказал. Но подтвердил, что это его рук дело.

— В любом случае мне реально очень жаль, что все так получилось.

Кэссиди мягко гладит Анну по плечу.

— Ситуация сложная, но я уверена, что Хелен все-таки найдут. Может, кто-то объявится с требованием выкупа.

— Это делается не ради денег. А ради того, чтобы сделать Питеру побольнее. Маркус знает, как много Хелен для него значит. Поначалу он настраивал его против моей подруги, говоря про нее всякие гадости, а вот теперь этот человек приказал ее похитить и увезти бог знает куда.

— Боже, бедный Питер… Такой классный парень, а так страдает. Он, наверное, там с ума от горя сходит?

— Еще как, — с грустью во взгляде кивает Анна. — Мы с ребятами боимся за его психологическое состояние и сейчас стараемся следить за ним. Либо приезжаем в гости, либо едем куда-то в город, либо заваливаем его сообщениями.

— Ах, я была бы так счастлива поддержать его… — тяжело вздыхает Кэссиди. — Дать понять, что тоже всегда буду рядом и выслушаю.

— Мы передадим ему, что ты переживаешь.

— Да, пожалуйста, милая, скажи Питеру, что он может во всем на меня рассчитывать.

— Как скажешь!

19.7

Только Кэссиди и Анна собираются продолжить разговор, как их отвлекает появление Даниэля, который хоть и выглядит подавленным, но все же старается особо этого не показывать.

— А вот и я, девчонки! — восклицает Даниэль.

— О, а вот и наше чудо в перьях объявилось! — удивленно произносит Кэссиди.

— Прости, сестренка, пришлось побеседовать с твоим лечащим врачом.

— Анна уже меня осведомила.

Даниэль заключает Кэссиди в крепкие объятия, а та мило целует его в щеку.

— Что-то я не вижу особой радости насчет приезда твоего старшего брата и его любимой девушки, — расставляет руки в бока Даниэль.

— Ха, а ты наивно думаешь, будто я только и делаю, что целыми днями думаю о тебе? — скрещивает руки на груди Кэссиди. — Обломайся, Дэн! У меня есть и без тебя дел хватает!

— Ах да, пардон, я забыл! Тебе ж надо потрепаться со всеми пациентами и врачами в клинике! И правда, когда тебе думать обо мне?

— Не волнуйся, я выделяю минут пять в день для того, чтобы подумать о тебе и понять, что скучаю по одному несносному засранцу.

— М-м-м-м, какая радость, — приложив руку к сердцу, невинно улыбается Даниэль. — Я визжу от счастья!

— Да уж, вы, ребята, ни чуть не уступайте братикам МакКлайф, — скромно хихикает Анна, скрестив руки на груди. — У всех вас вечные семейные разборки.

— Ничего особенного. Я всего лишь добросовестно исполняю обязанности старшего брата: когда надо – приструню мелкую, а когда надо – приласкаю.

— Увидишь, как я тебя приструню, если посмеешь обидеть свою ненаглядную! — восклицает Кэссиди. — Если ее слезы не будут связаны с чем-то, кроме твоего омерзительного поведения.

— Расслабься, сестренка, свою любимую я лелею как зеницу ока.

Даниэль подходит к Анне и, приобняв ее одной рукой за талию, мило целует в висок, пока та смотрит на него с нежной улыбкой.

— Никогда не оставляю ее без внимания. Особенно сейчас, когда у нас происходит полная катавасия.

— Да-да, Анна уже рассказала, что произошло с