Мужчина смотрел прямо на вошедших девушек, изучающе, оценивающе, как смотрят на редкое произведение искусства. Когда его взгляд скользнул по их лицам, что-то неуловимо изменилось в его собственном. Суровая маска дрогнула, уголки глаз едва заметно опустились. На мгновение в твёрдых чертах промелькнуло что-то человеческое – смесь удивления, тоски и… вины? Затем взгляд его задержался на Дарине, словно он увидел в ней нечто, что заставило его сердце сжаться.

Сёстры застыли на пороге, как вкопанные. Кровь оглушительно стучала в висках, ноги стали ватными, а в горле пересохло. Этого человека они никогда не видели вживую, но его лицо хранилось в их памяти с того самого дня, когда они нашли резную табличку в тайнике матери. Потёртую временем, но сохранившую выразительность деревянную рельефную пластину с портретом неулыбчивого молодого мужчины с квадратным лицом – их отца.

Годы изменили его. Серебристая седина тронула когда-то тёмные волосы. Вокруг глаз и рта пролегли морщины – не от смеха, а от забот и, возможно, горечи. Спина стала чуть более сутулой, плечи – шире. Но основа, костяк этого лица остались прежними – те же скулы, тот же разворот глаз, тот же изгиб губ. Это Северан, человек, чьё имя они слышали шёпотом всю свою жизнь. Человек, чьё отсутствие было невидимой, но постоянной частью их семьи.

Их отец. Живой.

– Проходите ближе, – произнёс он негромко, голос его слегка дрогнул. В нём слышались скрытые эмоции, как будто он долго готовился к этому моменту. – Я давно ждал, когда вы найдёте путь сюда.

Дарина и Орина обменялись быстрыми взглядами. Сердца обеих бешено застучали от волнения. Дарина сделала неуверенный шаг вперёд, едва найдя в себе силы заговорить:

– Отец?.. Это и правда ты?

Он коротко кивнул и на мгновение опустил лицо, с трудом сдерживая подступающие чувства.

– Да, дочери мои. Столько лет прошло… Мы и не знали друг друга толком… Но вы нашли дорогу ко мне. Значит, судьба решила дать нам ещё один шанс.

Он вздохнул и сделал шаг навстречу; в его движениях ощущалась уверенная сила человека, привыкшего командовать.

– Я удивлён, что вы узнали меня так быстро, – сказал он, пристально рассматривая дочерей. – Прошло много лет, вы совсем выросли… Но я сразу вижу знакомые черты, – его взгляд остановился на лице Дарины, сравнивая её внешность со своей собственной. – Невероятно, что мои дочери сами нашли дорогу ко мне.

Орина хотела что-то возразить, но слова застряли у неё в горле. Дарина первой собралась с духом и сделала ещё один шаг вперёд.

– Мы уже почти не верили, что увидим тебя живым. Ты исчез, когда мы были совсем маленькими. Мама… Она так и не узнала, что с тобой случилось.

– Мама… – Северан тяжело вздохнул, опустив глаза. – Велирима… Она жива?

– Да, жива, но в страшной беде, – голос Дарины дрогнул. – На всю Ясницу обрушилось проклятие, люди голодают, болеют. В деревне царит отчаяние. А ты… – Она прерывисто вдохнула, чувствуя нарастающее возмущение. – Ты здесь, живёшь в богатстве и изобилии, пока наша родная земля умирает?

Северан помрачнел.

– Родной землёй я больше назвать Ясницу не могу. Меня там никогда не ценили, как выяснилось. Я всегда стремился найти новые возможности, искал тайны горы, хотел их разгадать. Что я получил взамен? Предательство.

– Предательство? – вздрогнули девушки. – Какое ещё предательство?

– А ваша мать вам не рассказывала?

– Нет. Расскажи ты.

С минуту глаза отца цвета стали буравили их лица по очереди. Наконец, он твёрдо ответил:

– Пусть сама всё расскажет.

– Да что ж такое! – вскричала Дарина. – Почему вы оба вечно от нас всё скрываете?!

– Как мы узнаем, что произошло с вами до нашего рождения, если никто из вас нам ничего не рассказывает?

– Придёт время, и она не выдержит и расскажет.

– Придёт время, и её сожгут в яме вместе с вашими давнишними тайнами.

– Это участь Велиримы, – покачал головой отец. – Я не буду её спасать после всего, что она сделала. Да и у меня слишком много дел здесь, на этой стороне хребта, чтобы отлучаться…

– И каких же? – с вызовом перебила его Орина. – Лелеять украденное сердце горы, чтобы процветала эта долина, а Ясница медленно умирала?

Северан резко вскинул голову, глаза его сверкнули.

– Сердце горы? Откуда вы про это знаете?

Дарина невольно сжала кулаки.

– Мы многое выяснили. Самоцвет Златомати – источник плодородия земли, на которой он хранится. Ты забрал его? Скажи прямо. Всё указывает на тебя.

Северан некоторое время молчал, затем тяжело вздохнул и произнёс:

– Не стану лгать. Да, я забрал силу горы. Но сделал это не ради собственной наживы, а от злости. Я был слишком зол из-за предательства любимой женщины.

Дарина и Орина переглянулись. О чём он всё время толкует, что такое совершила мама, о чём она ещё не сказала им?

– Я ушёл сюда, на эту сторону Велисгара, – голос Северана звучал размеренно, с тщательно отмеренной долей страсти, как у человека, много раз репетировавшего эту речь, – чтобы дать надежду и новую жизнь людям, которые поверят в меня. И я нашёл таких.

Он сделал широкий жест рукой, словно обнимая невидимое пространство за стенами дома.

– Мы отстроили Златодар с нуля. Из ничего. Здесь были только скалы и бесплодная земля. – В его глазах вспыхнул огонь гордости. – А теперь посмотрите, во что превратилась эта долина. И всё благодаря силе сердца Златомати, которое я сумел обуздать. Разве это не достойно восхищения? – он подошёл ближе, в его голосе зазвучали нотки почти детской обиды. – Разве это плохо? Я лишь взял то, что никто больше не сумел бы использовать с такой пользой!

– Но наша деревня гибнет! – голос Орины сорвался на крик. Её светлые волосы растрепались, глаза наполнились слезами отчаяния и гнева. Впервые в жизни тихая и робкая сестра выглядела как воплощение ярости. – Ты не представляешь, что там происходит! Смерти, болезни, чудовище,