настоящим железом, а не берёзовым брусом. Но движение правильное. Запомни его, Винсент. Он использовал против тебя твой же собственный вес.

Винсент посмотрел на Марка новым взглядом.

Вчера он думал, что Марк просто проигрывает спарринг за спаррингом из-за слабости тела. Теперь он отчётливо увидел: Марк не дрался.

Он проверял.

Он обкатывал на практике ту самую «маленькую модель», про которую говорил накануне в своей мастерской. Он вымерял углы, нагрузки и смещение центра тяжести на живом человеке.

2

После тренировки и короткого завтрака в общем зале Марк позвал Винсента с собой.

Они поднялись в Северную башню, но на этот раз направились не в тесную мастерскую с резными щепками, а в большую каморку рядом со скрипторием, где висели связки сушёных трав и стояли глиняные аптекарские горшки.

На табурете у окна сидела Лина.

Дочь управляющего, аккуратно завязав русые волосы льняной лентой, растирала в каменной ступке сухие сучковатые коренья валерианы. В воздухе стоял густой, горьковато-пряный запах растительного сока и сухой полыни.

При появлении Марка она подняла голову и быстро улыбнулась:

— Доброго утра, молодой господин. Полынь я переставила, как обещала. А корень валерианы сегодня пылит сильнее обычного — видать, сушили впрок.

Затем её взгляд упал на стоящего за спиной Марка Винсента, и Лина моментально осеклась.

Она знала, кто он такой. Весь замок знал бастарда Тита с нижнего посада, который ещё неделю назад промышлял у коновязей, а теперь ходил в замковом дублете в качестве личной свиты баронского сына.

— Это Винсент, — спокойно представил его Марк, проходя к столу. — С сегодняшнего дня он будет помогать нам с тяжёлыми вещами и чертежами. Винсент — это Лина. Дочь Освальда.

Винсент неуклюже переступил с ноги на ногу и буркнул:

— Здорово.

Лина чуть присела в реверансе — не слишком глубоком, но аккуратном, как учил отец:

— Доброго дня.

Между ними на секунду зависла странная, натянутая тишина. Дочь главного замкового чиновника, держащая в руках аптекарскую ступку, и посадский бастард с разбитой на спарринге скулой. Они были людьми из совершенно разных миров, с разных этажей замковой иерархии.

Но Марк, казалось, совершенно не замечал этой неловкости. Для него они оба являлись просто функциональными элементами одной рабочей системы.

— Лина, настой из мяты готов? — спросил Марк, раскладывая на столе свежий чистый пергамент.

— Готов. Настаивается на углях.

— Отлично. А ты, Винсент, подойди сюда. Мне нужны твои руки.

3

На столе лежал не просто рисунок. Это был полноценный, выверенный углем и чернилами чертёж неизвестной Винсенту конструкции.

Несколько деревянных колёс с глубокими желобами по краю, переплетённые пеньковыми канатами, тяжёлая дубовая рама с крюками и длинный рычаг, закреплённый на стальной оси.

— Что это? — спросил Винсент, нагибаясь над пергаментом.

— Полиспаст, — ответил Марк. — По-простому — грузоподъёмный блок. Система блокировочных колёс и рычагов.

— Зачем? — вмешалась Лина, отставляя ступку. — В замке есть ворот у колодца и строительный козёл с канатом на верхнем дворе. Им подводу с камнем поднять — пара пустяков, если задействовать четырёх лошадей или десяток слуг.

Марк поднял на неё глаза:

— Десяток слуг требует еды, денег и времени, Лина. Четыре лошади не заберутся по винтовой лестнице на верхний ярус башни, если нужно поднять стенобитное орудие или мешки с солью. А эта штука позволяет одному человеку сделать работу десятерых.

Винсент хмыкнул с откровенным недоверием:

— Одному? Поднять камни для стены?

Марк не стал спорить.

Он подошёл к сундуку в углу комнаты, достал оттуда небольшую деревянную раму — ту самую «игрушку», которую Винсент видел вчера, но теперь собранную и укреплённую железными скобами. К раме были подвешены два маленьких точёных ролика из твёрдого самшита, через которые пролегала прочная шёлковая нить.

На нижнем крючке висел тяжёлый железный засов от замковой двери — штука весом не меньше пятнадцати фунтов.

— Подойди, Винсент, — сказал Марк. — Возьмись за конец нити.

Винсент подошёл, недоверчиво взглянул на тяжёлую железяку, которая со стуком лежала на досках пола, и взял пальцами тонкую шёлковую нить.

— Тяни, — сказал Марк. — Только плавно, без рывков.

Винсент потянул.

Он ждал, что нить резанёт по пальцам или лопнет с сухим треском. Он ждал, что ему придётся напрячь плечи, как при подъёме бочки с вином.

Но нить пошла удивительно легко.

Маленькие самшитовые ролики в раме бесшумно завертелись на своих смазанных салом осях, нить натянулась, и тяжёлый железный засов плавно, без малейшего усилия со стороны Винсента, оторвался от пола и пошёл вверх.

— Твою мать… — вырвалось у Винсента прежде, чем он успел прикрыть рот.

Лина даже подалась вперёд, выронив костяную ложку.

— Как? — Винсент перебирал нить пальцами, глядя на висящий в воздухе кусок железа так, словно тот был заколдован. — Железо же тяжёлое! Я сам этот засов вчера у ворот едва одной рукой сдвигал!

— Нет никакого колдовства, — тихо ответил Марк, опираясь ладонями о край стола. — Это чистая механика. Выигрыш в силе за счёт проигрыша в расстоянии. Нить проходит через три ролика. Нагрузка распределяется между тремя ветвями каната. Ты тянешь в три раза длиннее отрезок нити, но тратишь в три раза меньше физических усилий.

Винсент опустил засов обратно на пол.

Он смотрел на деревянную раму. Потом на тонкую нить. Потом на бледные руки Марка.

В его голове, привыкшей оценивать силу человека по ширине плеч, размеру кулака или умению махать мечом, рушился очередной привычный пласт реальности.

Человек с такой деревянной штукой мог быть худым, больным или калекой. Ему не требовались мускулы Каллигана или плечи кузнеца Куно. Ему требовалось просто понимать, как устроен мир.

— Если сделать такую штуку из дуба и полосового железа… — медленно проговорил Винсент, и его глаза блеснули сухим уличным азартом, — можно поднять ворота донжона одному человеку?

— Одному, — подтвердил Марк. — Если правильно рассчитать количество блоков и длину каната.

4

Лина подошла к столу, осторожно тронула пальцем самшитовый ролик.

— А отец знает об этой штуке? — спросила она тихим голосом.

Марк взглянул на неё с едва заметной, проницательной усмешкой:

— Твой отец, Лина, прекрасно умеет считать деньги и мешки с зерном. Но он считает то, что уже существует. А мы с вами здесь учимся создавать то, чего в этих землях ещё никогда не было.

Она кивнула — быстро, с глубоким внутренним