В хлопотах и заботах миновало несколько недель.

Александра успела позабыть о визите капитана — ее окончательно поглотила подготовка школы к высочайшему визиту. Оказывается, герцогиня Ольденбургская так расхваливала свое новое увлечение, что ее императорское величество Александра Феодоровна решила навестить школу незадолго до своего дня рождения. Точнее, на неделю раньше.

С этой новостью явилась сама герцогиня и тут же принялась хлопотать об украшении зала живыми цветами, о букете любимых белых роз для самой императрицы, о меню чайного стола и прочих мелочах, призванных сделать визит высокопоставленной особы приятным и удобным для означенной особы.

А вот для Александры две недели превратились в сущий кошмар — побелка комнат и углов, натирание паркета, чистка ковров и занавесей, срочная замена прохудившейся обуви, пошив свежих воротничков и манжетов для пансионерок, заказ свежих сорочек и бриджей с юбками для выступающих девочек и, как финал всего — изучение подробностей церемонии встречи ее величества под руководством старенького лакея, присланного Терезией Борисовной именно для этого.

Ко дню визита Саша валилась в постель, как сноп, иногда забывая снять чулки или даже домашние туфли. Экономка, кастелянша и даже горничные смотрели на молоденькую директрису с сочувствием — они, как дамы опытные, понимали, что идеально ничего не пройдет, и все равно найдутся причины краснеть, бледнеть или нервничать, посему лучше капнуть в чай ежевичной настойки и сжевать плюшку, глядя на закат, оставив переживания начальству.

Александра, может, и сама бы села к окну любоваться закатом и звездами, но Шурочка, внезапно воскресшая где-то в глубине сознания, ударилась в панику, а юное тело ее поддержало, так что всю силу переживаний пришлось нести на своих плечах.

Но бесконечно волноваться человек не может — привыкает ко всему, даже к дикому переживанию. Наверное, поэтому в день высочайшего визита на Сашу опустилось чуть меланхоличное спокойствие. Она подсчитала полученное за три месяца жалованье, выплату от принца Ольденбургского, стоимость части клада, найденного у ведьмы, и… выдохнула. Если ее уволят, она купит себе маленькое именьице где-нибудь подальше от столицы и будет жить помещицей — “езжать по работам, солить на зиму грибы, вести расходы, брить лбы…”

С таким настроем Александра заняла свое место в самом начале шеренги встречающих и внимательно осмотрела приготовленный к приему двор.

Ворота школы украсили зелеными ветками, изобразив триумфальную арку. Дальше тянулась щедро посыпанная свежим песком дорожка, по которой поедет коляска. Вдоль нее выстроились слуги в нарядной одежде с букетами зеленых ветвей в руках.

Крыльцо школы тоже украсили ветвями и немного цветами и лентами. Тут стояли преподаватели от директрисы до классных дам, а за ними — ученицы.

Саша строго запретила классным дамам выталкивать вперед самых хорошеньких, велела поставить детей для встречи ее величества просто по росту. Однако хитрые дамы поняли приказ по-своему — впереди стояли самые маленькие ученицы — умытые, чистенькие, с букетами белых роз — любимых цветов императрицы.

За их спинами стояли девочки постарше и повыше — средняя группа. Они держали в руках приветственные плакаты, нарисованные учителями. А уже за спинами “середнячков” прятались высокие мрачные барышни подросткового возраста. То долговязые, то слишком пухлые, неловкие, как новорожденные жеребята, они стали прекрасным фоном для сияющих искренним восторгом младших и полускрытых плакатами средних. Во всяком случае, ее величество взглянула на эту “этажерку” благосклонно, приняла букет из рук Акилины и вместе с Александрой проследовала в школу.

Императрицу интересовало все — и мрачноватая гостиная-приемная для встреч с родными, и огромный бальный зал, ставший спортзалом, и классные комнаты с пособиями, изготовленными Александрой и самими учителями, и дортуар с рядами безупречно заправленных кроватей.

После обхода школы Александра Феодоровна осталась на маленькое представление, организованное силами преподавателей и учениц. Девочки читали стихи, пели под аккомпанемент преподавательницы музыки, а “на сладкое” показали танцевально-спортивный этюд с украшенной цветами пирамидой из пансионерок в конце.

Ее величество в восторге захлопала в ладоши, очень весело похвалила маленьких певиц и балерин, велела сопровождающей ее даме раздать детям конфеты, а после согласилась выпить чаю в компании директрисы, герцогини Ольденбургской и некоторых классных дам. Мужчинам накрыли соседний стол более существенными закусками.

После того, как Акилина в восторге сожгла бумажные цветы на обруче, с которым ее поднимали на руках старшие пансионерки, Саша впала в меланхолию и потому за стол с ее величеством села бестрепетно, хотя и немного устало.

— Великолепный прием, мадемуазель Пешкова, — сказала Александра Феодоровна, когда Терезия Борисовна на правах хозяйки налила ей чашку чаю. — Я вижу, что дети в вашей школе… живые. Не замучены муштрой, не боятся преподавателей и очень мило восхищаются!

— Благодарю, ваше величество, — Александра почтительно склонила голову, — наши девочки отличаются от “смолянок” или “павлушек”, но и цель у нашей школы другая. Мы выращиваем не будущих фрейлин или жен министров, а верных подруг офицеров, надежных матерей или умелых магичек, необходимых нашему государству.

— Это… обширный план, — Александра Феодоровна посмотрела на девочек, усаженных за нижние столы пить чай “с ее величеством”.

Пансионерки так увлеклись рассматриванием императрицы, что позабыли про булки с изюмом, поданные к чаю. Однако сидели спокойно, локти на столы не складывали, да и классные дамы никого не одергивали, понимая, что лишняя суета только привлечет негативное внимание.

— Впрочем, — в глазах супруги Николая Павловича проскользнуло что-то этакое, очень женское, когда она заметила нескольких девочек с породистыми лицами и тонкими талиями, которые мог дать только корсет, носимый с младенчества, — я верю, что у вас все получится, мадемуазель!

Александра склонила голову.

После чаепития ее величество пожелала прогуляться по саду, беседуя с преподавателями о программе обучения детей. С интересом выслушала каждого — пусть и кратко, а потом… В школу прибыли подарки от августейшей семьи — набор музыкальных инструментов высокого качества, хотя и заметно бывших в употреблении, четыре пожилых лошади с императорской конюшни “для обучения пансионерок верховой езде”, двуколка — в пользование школы, и конюх для присмотра за всем этим хозяйством. Конюх принадлежал штату Зимнего дворца, но должен был вот-вот выйти на пенсию. В сопровождающей дары записке ее величество написала, что пенсион конюх будет получать из дворцовой канцелярии, а жить будет при школе, пока в силах.

Результатами высочайшего визита герцогиня Ольденбургская осталась недовольна, хотя императрица щедро одарила школу и даже лично Александру, вручив ей изящный письменный прибор из черненого серебра, отделанный эмалью, в русском стиле. Терезия Борисовна не желала превращать свою школу в императорский благотворительный институт. Ей хотелось оставить заведение частным, пусть и