— Шесть, — произнесла Тацумаки, когда отдышалась. Она держала зелёный Осколок обеими руками. — Остался один.

— Антарес, — сказал Джин-Ву. — Седьмой у него.

— Значит, летим к нему. Я не собираюсь ждать, пока Архитектор сделает первый ход.

— Сначала — на поверхность. Потом — в Сеул. Нам нужно подготовиться.

— К чему?

— К войне. Антарес не отдаст Осколок. Он будет сражаться. Его армия, его Монархи, его союзники — они все встанут на нашем пути.

— Значит, пробьёмся. Я никогда не отступала перед армиями. Не собираюсь начинать сейчас.

Батискаф поднимался сквозь тьму. Глубиномер отсчитывал метры. Десять тысяч. Восемь. Шесть. За иллюминатором начало светлеть — сначала серый сумрак, потом голубой, потом ослепительно-синий.

— Знаешь, — произнесла Тацумаки, глядя на приближающийся свет, — когда я попала в этот мир, я хотела только одного: вернуться домой. Я ненавидела всё здесь. Людей. Систему. Врата. Тебя.

— Я заметил.

— Не перебивай. Я пытаюсь сказать что-то важное.

Он замолчал. Она продолжила:

— Я ненавидела всё это. Но потом… что-то изменилось. Не сразу. Постепенно. Я встретила людей, которые не пытались меня использовать. Гун-Хи. Томас. Ты. Я сражалась с существами, которых даже не могла вообразить. Я узнала, что ношу в себе трещину, которая может уничтожить вселенную. И я поняла…

— Что?

— Что это больше не чужой мир. Может быть, он никогда не был чужим. Может быть, я просто боялась признать, что он может стать моим.

Джин-Ву посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела. Может быть, уважение. Может быть, что-то большее.

— Он уже стал твоим, — сказал он. — Ты просто ещё не поняла этого.

Батискаф пробил поверхность. Солнечный свет залил кабину. Тацумаки зажмурилась — слишком ярко, слишком тепло после ледяной тьмы. Но она улыбалась. Впервые за долгое время она улыбалась не криво, не через силу, а по-настоящему.

— Остался один Осколок, — произнесла она. — А потом — Архитектор.

— А потом — домой? — спросил Джин-Ву.

Она помолчала. Потом ответила:

— А потом посмотрим.

Судно взяло курс на Сеул. Где-то далеко, в своей ледяной крепости, Антарес смотрел на пульсирующий Осколок в своей руке и ждал. А за пределами реальности Архитектор перебирал нити Системы, готовя финальный акт своей долгой игры. Но Тацумаки не думала о них. Она думала о свете. О тепле. О том, что после самой тёмной бездны всегда наступает рассвет. Всегда. И этот рассвет будет за ней.

На горизонте показался берег. Корея. Сеул. Дом — по крайней мере, пока. Пять Осколков пульсировали в её кармане, шестой лежал на коленях, а седьмой ждал в руках врага. Ураган возвращался. И горе тому, кто встанет у него на пути.

Конец первого тома.