А потому произнёс прямо в лоб — так как есть:

— Если мы тут останемся, то погибнем.

— Значит, надо уходить, — несколько нервно произнёс Лазутин.

— А как же «золотая клетка», — негромко вздохнул Кудрявцев.

Вновь повисла тишина. Все, кто был тогда, сразу же вспомнили мою мысль о том, что, если руководство страны узнает, что я из будущего, — меня, скорее всего изолируют. Как, впрочем, и их, ибо они со мной контактировали, а значит априори, являются носителями секретной информации.

— Что за клетка? — не понял Самсонов, которого в момент того разговора не было.

— Это уже не важно, — вздохнул я. — Дело в том, товарищи, что у нас попросту нет выбора. Мы действительно должны уходить.

— Но как? Мы же не можем всё это бросить? — произнесла Анна.

— Не можем, — согласился я. — Надо думать, как поступить…

— Да что там думать⁈ Берём самое ценное, грузим на дроны и перевозим подальше от этого района. Потом перелетаем сами, — сказал Кудрявцев. — То же, что не сможем перевезти — уничтожаем.

— Много не увезём, — вздохнул я. — Рейсов нужно — не сосчитать. И главное — куда везти? Дроны без электричества не летают, а генератора у нас нет. Как заряжать аккумуляторы в чистом поле?

Кудрявцев замолчал — аргумент был весомым.

— А что если откопать ворота, сесть в этот ваш КамАЗ и по ночам переезжать из леса в лес? — предложил Самсонов. — Потихоньку, без фар и огней. Нашли новое место — обустроились, а на следующий вечер едем дальше.

Идея была странной, но раз её предложили, то покрутили и так и этак. Плюс был очевидный — всё оборудование едет вместе с нами, таскать по воздуху ничего не надо. Но минусы перевесили. Откапывать ворота — это не час работы и даже не два — мы день на это угробим. Но не это было самым главным минусом, а то, что КамАЗ в 1942 году — это не просто незнакомый грузовик. Таких машин здесь нет и быть не может. Первый же житель, который его увидит, сразу же расскажет о неведомой технике всем кого встретит. А уж про патруль и говорить не стоит, они мгновенно среагируют и откроют огонь, заподозрив, что машина не состоит на службе их армии.

Подытожил всеобщие размышления Кудрявцев.

— Привлечём внимание раньше, чем доедем до следующего леса.

Стали обдумывать другие варианты. И вскоре Анна предложила:

— А что, если сделать, как предложил Сергей — взять только самое необходимое — дроны, аккумуляторы, зарядки, еду и оружие — и с ними перелететь через леса? А то, что не сможем взять с собой не уничтожая, а…

Девушка договорить не успела, потому что Кудрявцев её перебил.

— Да ты что, Анюта, нельзя это немцам оставлять! Мы обязаны это уничтожить!

— Да я и не предлагаю оставлять, — отмахнулась девушка и огорошила нас. — Я предлагаю всё оборудование разобрать, то, что нужно хорошенько упаковать и утопить в болоте.

— Э-э, так это равносильно, что взорвать, — произнесла Галина Ивановна. — Ты что, дочка, это же ценные уникальные приборы!

— Я знаю, что ценные. Вот и предлагаю не уничтожать, а утопить. А потом, после войны, их можно будет достать.

— Да как же это ты их оттудова достанешь? Это ж болото! Там дна нет, — удивлённо спросил Самсонов.

Она кивнула в сторону коридора.

— В библиотеке есть книжка, в которой рассказывается про стройки будущего. Кроме всего прочего, в ней говорится, что даже большие болота наши учёные умеют осушать. Значит, это можно будет сделать после того, как эта территория станет вновь нашей. Осушат наши люди болото — а там и все эти удивительные вещи в сохранности будут. Во всяком случае, хотя бы часть мы так точно сможем спасти.

— Гм, что-то в этом есть, — хмыкнул Кудрявцев. — И мне кажется, это в общем-то неплохой вариант. Возможно, у кого-то есть ещё какие-то идеи?

— У меня! — Лазутин по-школьному поднял руку. — А может быть нам, тогда и не уходить вовсе? Вы же видите, сколько с этим связано проблем. Так зачем бросать базу?

— Но вы же слышали — если останемся, то умрём, — напомнил Сергей.

— Это если у нас операторов дронов будет всего два. А вот если мы все научимся управлять и подключим к этому ещё и Ванюшу — думаю, сможем отбиться.

— Так быстро не научитесь, — покачал я головой. — Да и к тому же боеприпасы не бесконечны. Ну, отобьём мы один-два-пять, даже десять накатов, а дальше что? Немцы, поняв наше местоположение, обложат так, что уже будет из западни не вырваться. Да ещё артиллерией и авиацией будут утюжить. Так что нет — оставаться точно нельзя.

— Пожалуй, вы правы, — нахмурился бывший преподаватель и вздохнул: — Ну, раз уж другого выхода нет, раз нужно уходить, тогда, наверное, можно «Центр» попросить о помощи. Они ведь сами её предложили.

— А какую именно помощь они имели в виду? — поинтересовалась Анна.

— «Центр» не уточнил. Вероятно, скажут, когда мы примем решение. — Он посмотрел на часы и сказал: — Сможем передать его уже через тридцать пять минут.

Кудрявцев скрипнул зубами.

— Так что решаем?

Я пожал плечами и хмыкнул.

— Думаю, это очевидно! Сообщим, что готовы уйти с базы. Объясним, что у нас много ценного оборудования и будем запрашивать эвакуацию.

— Э-э, а что вы имеете в виду под словом — эвакуация? — удивлённо спросил Лазутин.

— То, что и сказал. Нам нужно, чтобы они прилетели на самолётах и эвакуировали нас и максимально возможную часть артефактов на большую землю.

Все удивлённо посмотрели на меня, а бывший преподаватель озвучил общие вопросы:

— Что? Самолёты? Но как они прилетят? И главное — куда? Тут же лес!

Я улыбнулся и пояснил:

— Прилетят они ночью и сядут не в лесу, а на довольно приличный аэродром.

— Э-э, на какой аэродром⁈

Кудрявцев уже всё понял и, закивав, сказал:

— Да есть у нас один знакомый аэродромчик, на котором мы фрицев неплохо пощипали, Эдуард Алексеевич. — Повернулся ко мне и добавил: — Отличная идея, Коля. Там его немцы как раз после разгрома уже отремонтировали и свои сгоревшие железяки убрали.

— Угу, —