другой, что она ошиблась. Но кому еще могли принадлежать эти сломанные крылья.

– Уберите ее, – строго велел кто-то из стариков. – Его нужно сжечь. Кто знает, во что он теперь может превратиться.

– Нет! – Ева вцепилась в плечо Торна так, что под ногтями закрошилась обугленная плоть. – Не трогайте его!

– Девка, ты с ума сошла? Это чудовище! – кто-то шагнул ближе. – Его в костер надо быстрей – и всех делов!

– Нет! – воскликнула Ева и сама удивилась силе своего голоса. – Он мой! Никто не посмеет!

Толпа замолчала, глядя на Еву как на умалишенную, а потом среди нее пошел шепот.

Ева не обращала на окруживших ее людей внимания. Она вдруг вспомнила слова Кассия: «Нас тяжело убить…» И Милтоса: «А лучше сжечь». Врагам Торна, кто бы они ни были, это почти удалось. Почти.

И если братья говорили правду, Ева еще может помочь. Сердце сжалось от отчаянной надежды. Она, не слушая возмущенных возгласов, выхватила из ножен рядом стоящего Райна нож, надрезала свою ладонь и, прижав окровавленные пальцы к губам Торна, прошептала:

– Пей… слышишь? Пей…

Кровь стекала по неподвижным губам Торна, но он не шевелился. Ни вдоха, ни малейшего движения.

– Прошу… – всхлипнула она. – Пожалуйста, оживи…

Она не знала, сколько так просидела. Ее пальцы онемели, слезы высохли, а толпа все стояла вокруг, перешептываясь.

В конце концов к Еве подошла Мириим, положила руку на ее плечо.

– Ему уже не поможешь, он стал чудовищем, потеряв душу, а теперь мертво и его тело. Солнце, должно быть, убило его. Так что лучше оставь, девонька, и забудь все, как страшный сон. Мужчины позаботятся о его теле.

Девушка подняла на нее заплаканные глаза и тихо сказала:

– Он достоин лучшей участи, чем быть просто сожженным в костре, как мусор. Оставьте его мне на эту ночь, – попросила Ева. – Я приведу его в порядок для обряда.

Люди переглянулись. В усталом голосе этой странной девчонки звучала безумная решимость, которая прекратила споры. Тот, кто был среди них старостой, задумчиво пошевелил пышными усами и кашлянул в бороду.

– Ладно, – сказал он, махнув рукой, – оставим его до следующего утра. А там сожжем от греха подальше…

Как только старейшина вынес вердикт, люди начали расходиться. Но оставались и те, кто до конца глазел на то, как Ева пытается влить в бездыханного вампира свою кровь, раз за разом расковыривая рану на ладони.

Райну, сыну хозяйки, такое внимание к его дому не нравилось. Чего доброго, будут потом люди шептаться, что их двор осквернен нечистью. Но Мириим наградила его парой оплеух и велела помочь Еве затащить тело вампира в сарай. «Коли не хотел, чтобы люди шептались, нечего было переть его в деревню, – шикнула она на сына, – сожгли бы его за околицей – и дело с концом. А теперь поди у девчонки из рук его выдери…»

Весь день Ева провела рядом с Торном, в старой хозяйственной постройке. Она аккуратно, стараясь не навредить телу, сняла с Торна обугленные остатки одежды и укрыла его своим плащом, который высушила у огня.

Сумерки подкрались незаметно. В сарае стало темно, только один фонарь отбрасывал дрожащие пятна света на стены.

Казалось, Ева выплакала все слезы. Теперь судьба потерянных Астэс, Альбы и братьев зависела только от нее. Ни на минуту девушка не прекращала думать о них и о том, как их найти. Помогут ли ей теперь жители деревни, особенно после того, как она не позволила им сжечь тело Торна? Они слишком суеверны и страшатся вампиров, как чумы. Как они теперь отнесутся к девчонке, настолько привязанной к одному из чудовищ поместья?

Опустившись на пол, девушка склонилась над импровизированным ложем Торна, устроенного из старой лавки, и с горечью прикрыла веки. Внезапно что-то коснулось ее пальцев. Легкое, почти незаметное движение заставило Еву вздрогнуть.

– Торн? – ее шепот сорвался на всхлип.

Она поднялась на ноги, в сотый раз заглянула в лицо неподвижного вампира. Но в этот раз ей не показалось. Губы Торна приоткрылись, загустевшие капельки крови, пролитой из ладони девушки, потекли в его рот. Грудь вампира едва заметно колыхнулась и толчком поднялась вверх. Обугленная кожа начала отваливаться, а под ней стала проступать новая, чистая и белоснежная.

– Ева… – хрипло выдохнул он и вдруг открыл глаза.

Не сдержав порыва, девушка бросилась к нему, обняла, не глядя на то, что он обнажен, так крепко, словно боялась, что он исчезнет. Руки Торна сомкнулись на ее спине, прижимая к себе.

– Я думала, ты никогда больше не очнешься, – всхлипнула Ева. – Тебя притащили сюда, в деревню и хотели сжечь! Господи, Торн!..

Вампир аккуратно поднялся, придерживая обливающую его слезами девушку. Прислушался к своим ощущениям. Все, что он помнил, – агония в колдовском пламени, боль и темнота. А теперь – он здесь, в незнакомом месте, и вокруг – запахи людей и скота. А еще – запах Евы. Вернее, ее крови.

Все-таки она отдала ему ее.

– Эй, – вампир неловко погладил девушку по голове. – Разве я мог оставить тебя просто так?

Ева вскинула голову и уставила на него заплаканное лицо. Она собиралась высказать ему, что никогда бы прежде не подумала сказать. Что никогда и никуда его больше не отпустит. Но со двора послышался шум. Со скрипом открылась входная дверь.

– Госпожа Ева! Матушка зовет вас, вы, чай, не ели совсем за весь день… ой…

В сарай вошел Райн и тут же встал как вкопанный, увидев обнаженного и исцеленного Торна. Парень так оторопел, что встал столбом, беззвучно открывая и закрывая рот.

Вампир же, ничуть не смутившись своей наготы, быстро сориентировался. Он бережно отодвинул Еву в сторону, закрыв собой, и, как настоящий господин и владелец этих земель, привычным аристократическим тоном велел:

– Принеси мне какую-нибудь одежду, человек. Мы собираемся в путь.

Ошеломленный Райн перекрестился и, шагнув назад, едва не выпал на улицу, споткнувшись о порог. Он побежал к дому, и Торну оставалось лишь догадываться зачем: выполнять его поручение или за святой водой.

– На самом деле они очень хорошо о тебе отзывались, – справившись с эмоциями, сказала Ева.

Торн скептически хмыкнул и обернулся к девушке, позабыв, что из всего его одеяния остался лишь плащ, да и тот валялся теперь под лавкой. Ева мигом покраснела и отвернулась к стене, заставив вампира вспомнить о правилах приличия.

– Что с тобой случилось? – спросила она.

– Инфернали, – коротко пояснил Торн, подбирая и накидывая плащ на себя. – Они разорили наш дом. Я выследил и убил их.

Ева вздрогнула от того, как просто он сообщил об этом.