Дели созвездие. Эша прожила в Дели двадцать лет, но никогда не видела родной город таким.

– Я тоже не знакома с этикетом для подобных случаев, – говорит она. – Мне еще никогда не приходилось разговаривать с сарисином.

– В самом деле?

Теперь Эй Джей Рао прислонился к нагретому камню спиной и смотрит вверх, на небо, и искоса на нее взглядом, в котором искрится лукавая улыбка.

Ну конечно, думает Эша. Ведь в ее городе сарисинов не меньше, чем птиц. Начиная от компьютерных сетей и роботов с невысоким уровнем интеллекта вроде крысиного или голубиного и заканчивая существами вроде вот этого, стоящего перед ней над воротами Красного Форта, отпускающего очаровательные комплименты. Нет, не стоящего. И не над вратами Форта, он же просто информационная схема в ее голове.

– Я хотела сказать… я… – бормочет Эша.

– С сарисинами уровня два и девять?

– Не знаю, что это значит.

Сарисин улыбается, и, пока она пытается собраться с мыслями, в голове Эши вновь раздается мелодия – на сей раз это Пранх, и он, как обычно, ужасно ругается: «Где ж тебя носит ты что не знаешь что нам тут шоу ставить половина долбаного континента будет смотреть».

– Простите, я должна идти…

– Конечно. Я буду смотреть.

«Как? – хочется ей спросить. – Сарисин, джинн хочет посмотреть, как я танцую. Что бы это значило?» Но когда она оглядывается, оказывается, что вопрошать можно лишь легкую струйку пыли, проносящуюся вдоль освещенной лампами зубчатой стены.

Вот слоны и циркачи, иллюзионисты и факиры, звучат газели[139] и каввали[140]. Здесь изысканные кушанья и вина от сомелье, и вот ярко освещают сцену, и, как только слышатся звуки табла, мелодиона и шехнаи[141], Эша проскальзывает мимо хмурого Пранха. Мраморная площадь пышет жаром, но Эша не замечает этого. Движения ног, пируэты, кружение юбок, перезвон бубенцов на щиколотках, выражения лица, исполнение мудр[142] искусными руками: еще раз она превосходит самое себя, превращая катхак в нечто большее. Эша могла бы назвать это своим искусством, талантом, но она суеверна: может статься, что тогда кому-нибудь захочется покуситься на ее дар и забрать у нее. Никогда не называй, никогда не говори о нем. Пусть он просто владеет тобой. Ее собственный знойный джинн. Эша кружит по ярко освещенной сцене перед делегатами, а боковым зрением осматривает все вокруг в поисках камер, роботов или прочих глаз, посредством которых Эй Джей Рао может наблюдать за ней. Засела ли она у него в сознании так же, как он – в ее?

Раскланиваясь в свете ярких огней и сбегая со сцены, она едва ли слышит аплодисменты. В гримерной помощницы снимают и осторожно складывают множество драгоценных украшений с костюма, стирают сценический грим, под маской которого скрывается лицо двадцатидвухлетней девушки, а внимание Эши приковано к наушнику-завитку, пластиковым знаком вопроса свернувшемуся на туалетном столике. В джинсах и шелковой майке Эшу не отличить от четырех миллионов прочих двадцатилетних девушек Дели. Прикрепив завиток за ухом и пригладив волосы, она на секунду замешкалась, надевая на руку наладонник. Нет звонков. И сообщений. И аватар. Ничего. Странно, но это ее беспокоит.

У Делийских ворот выстроились служебные «мерседесы». По пути к автомобилю дорогу Эше преграждают мужчина и женщина. Она нетерпеливо машет рукой:

– Автографов не даю…

Только не после выступления. Уйти поскорее, быстро и незаметно раствориться в городе. Мужчина показывает Эше удостоверение.

– Мы поедем на этом автомобиле, – объявляет он, и из череды машин отделяется бежевый «марути» последней модели.

Мужчина вежливо придерживает дверцу, пропуская ее вперед, но в его жесте вовсе нет уважения. Женщина садится на переднее сиденье рядом с водителем. Машина разгоняется, сигналит, вливается в круг ночного движения у Красного Форта. Работает кондиционер.

– Я инспектор Тэкер из департамента регистрации и лицензирования искусственных интеллектов, – говорит мужчина.

Он молод, недурен собой, самоуверен и нисколько не волнуется, сидя рядом со знаменитостью. Только запах парфюма чересчур резкий.

– А, копы Кришны.

Замечание заставляет его вздрогнуть.

– Наши системы наблюдения зарегистрировали общение между вами и искусственным интеллектом из Бхарата уровня два и девять Эй Джеем Рао.

– Да, он мне звонил.

– В двадцать один ноль восемь. Вы общались шесть минут и двадцать две секунды. Не можете ли вы мне сказать, о чем вы говорили?

На высокой скорости автомобиль несется к Дели. Кажется, машины расступаются перед ним и каждый сигнал светофора непременно светит зеленым. Ничто не может помешать их стремительному продвижению вперед. «Могут ли они сделать это? – задается вопросом Эша. – Копы Кришны, полиция сарисинов: могут ли они приручать существ, на которых охотятся?»

– Мы обсуждали стиль катхак. Он его поклонник. Какие-то проблемы? Я сделала что-то не то?

– Нет, ничего подобного, мисс. Но вы должны понимать, что на конференции подобного значения… От имени нашего департамента прошу прощения за неудобство. О, вот мы и приехали.

Машина остановилась прямо у бунгало Эши. Чувствуя себя одновременно грязной, запыленной и растерянной, она проводила взглядом отъезжающий автомобиль полицейского Кришны, который сдерживал безумное делийское движение с помощью ручных джиннов. У ворот она приостановилась. Ей просто необходимо, и она заслужила это: нужно какое-то время, чтобы переварить выступление, отойти немного, обернуться и посмотреть на себя саму, говоря: да, Эша Ратхор, ты молодец. Бунгало окутано тьмой и спокойствием. Нита и Прийя встречаются со своими расчудесными женихами, обсуждают подарки, список гостей и приданое, которое удастся выжать из семей будущих мужей. Они живут в бунгало вместе, хотя они – не сестры. Ни в Авадхе, ни в Бхарате больше ни у кого нет сестер. Ни у одной девушки в возрасте Эши, хотя ходят слухи, что баланс восстанавливается. Дочери нынче входят в моду. А в былые времена за девушками давали приданое.

Эша полной грудью дышит воздухом своего города. Прохладный сад приглушает гул огромного мегаполиса до тихого рокота, который отдается в ушах подобно бегущей через сердце крови. Она чувствует запах пыли и роз. Благоухание персидской розы, излюбленного цветка поэтов урду. И пыль. Эша представляет себе, как ветер вздымает пыль, она закручивается маленьким смерчем и являет перед ней обаятельного, опасного джинна. Нет. Иллюзия, безумие шального древнего города. Эша открывает ворота и видит, что каждый квадратный сантиметр сада покрыт красными розами.

На следующее утро Нита и Прийя ждут ее к завтраку, сидя за обеденным столом бок о бок, словно интервьюеры. Или копы Кришны. На сей раз они не собираются обсуждать дома и мужей.

– Кто кто кто откуда они от кого кто послал так много должно быть стоили целое состояние…

Горничная