бросая на меня взгляды, от которых хочется выть. И всё бы ничего, если бы не следующий спич Дарьи, который буквально распял меня на кресте.

- Дядя Витя, а ты можешь попросить маму, чтобы она мне братика сделала или сестрёнку? А то меня она не слушает, а мне скучно одной.

Мне показалось, что из меня выкачали весь воздух. Машина слегка вильнула. Я услышала, как Витька громко со свистом выдохнул и чертыхнулся.

- Глаза в пол!- тихо буркнула я себе под нос.- Даже не смотри на него, Мята.

Его взгляд я чувствовала не просто каждой клеточкой, а каждым грёбанным атомом.

- Дашуль, - его голос хриплый, режущий, обрывающийся, - я обязательно поговорю с мамой на эту тему и сделаю всё возможное, чтобы она обязательно тебе подарила… - пауза.

«Он ещё, сука, и выбирает! Дарильщик!» - бьётся в мозгах колоколом.

- Кого? - шепчет Дашка, заговорнически поглядывая в мою сторону.

- Маленького братика, зайчонок.

- Ура!- хохочет Дарья,бросая на меня взгляд победителя,- У меня будет маленький братик! Так что всё, мамуля,- она поджимает губёнки и прищуривается,- никуда не денешься. Она же никуда не денется, дядя Витя?

- Никуда, солнышко,- ехидно тянет он,- Куда же она от нас денется.

«Да пошли бы вы, пошли!» - отворачиваюсь к окну, понимая, что меня всю трясёт. А потом включается мозг, и я тихо выпадаю в осадок. С событиями последней недели я перестала пить таблетки! Твою-то мать!

Чувствую, как паника начинает накрывать меня удушливой волной. Витька начинает сбрасывать скорость, прижимаясь к обочине.

- Ну всё, моё солнышко, пора па... - я вздрагиваю, резко оборачиваясь, и испепеляю его взглядом, он откашливается, - дяде Вите тебя пересаживать назад. Потом ещё покатаемся, хорошо?

- Ессесно!- кричит Дарья, щучкой ныряя на заднее сидение внедорожника.

Вик останавливается, выходит, обойдя машину, открывает заднюю дверь и пристегивает дочь в кресле.

- Всё, не скучай, малая. - Чмокает её в нос и отдаёт свой телефон. - Смотри «Машу», я уже всё настроил.

- Маша! - под довольные визги, мы её тут же теряем до конца пути, слушая песни и выученные уже наизусть серии в её дубляже.

Витька, сев в машину, какое-то время просто сидит и смотрит на меня, не отрываясь. Я всячески делаю вид, что не вижу этого, разглядывая руки, лежащие на коленях. Он вздыхает, не говоря ни слова, трогается, берёт меня за руку, переплетает наши пальцы и, поднося к губам, целует их не переставая, разгоняя бешеные полчища мурашек по всему моему телу. Уже через пять минут я не знала, куда девать ноги, и начала ёрзать на сиденье, костеря его про себя на чём свет стоит.

- Оль. - низкий, бархатный, физически ощутимый каждой клеточкой голос.

- Не начинай, - хрипло обрываю я, чувствуя, как краска заливает меня и становится тяжело дышать.

- Посмотри на меня, родная.

Я поворачиваюсь и исчезаю, растворяюсь без следа. Он мой яд, который несётся по сосудам к сердцу, заставляя его биться в безумном галопе, к мозгу, заставляя его думать о том, что всё возможно, и вниз, делая в животе всё ватным и рыхлым в ожидании его ласки, в ожидании его самого там, внутри, горячего и пульсирующего.

- Я люблю тебя. - одними губами, одними глазами, но так, что все струны в душе начинают петь, превращая меня в безмозглую влюблённую идиотку, готовую на всё, лишь бы он был рядом.

* * *

Перед тем, как ехать на Пятницкую, Вик зарулил в гипермаркет и, оставив нас в машине, скрылся в недрах «Азбуки Вкуса». Минут через двадцать он уже загружал багажник пакетами, исходя из количества которых, я сразу поняла, он сделает всё, чтобы послезавтра я никуда не полетела.

- Даже не думай! - зашипела я, как только он сел в машину.

Он развернулся ко мне, положив руку на руль, и наклонил голову на бок.

- Оль, вообще-то я много о чём думаю, например, о брате для Даши, но эти пакеты не имеют к тебе никакого отношения. Просто в холодильнике шаром покати. А у меня на сегодня намечен пир, который мы собираемся готовить с шеф-поваром Дарьей. Дашут? - он рукой погладил дочь по ножкам.

Она вскинула голову, улыбаясь от уха до уха.

- Пять минут — полёт нормальный! - отрапортовала она.

- Отлично. - улыбнулся Витька. - Как насчет готовки сегодня?

- Настоящей? - глаза в пол-лица и сияют так, что слепят.

- Ессессно! Будем печь пиццу и делать пасту.

- Вау! Пиццу? - в блаженстве закатывает глаза. - А мама? Мамуля с нами?

- Пусть мамуля отдохнет, котенок. А мы её с тобой удивим, ну как?

Опять этот взгляд, его во всём, как будто я блоха, пойманная и зажатая между ногтями.

- Да, ты прав! - режет она, кидая на меня этот покровительственный фирменный