затеи не отступлюсь. Но в следующем году, чтобы вам легче было, могу и чего-нибудь прикупить или с инженерами поговорить об инструменте каком, чтобы легче вам было работу эту выполнять. Вот как с конной сеялкой, да копалкой получилось. Понял? Так что утаивать не советую — все честь по чести делай.

Еремей заверил меня, что у него и в мыслях не было что-то утаивать. Но я уже крестьянскую породу понял. Пусть напрямую саботировать они что-то вряд ли решатся, для того я должен серьезные устои начать рушить — вот как с массажем было. Но обмануть и дать неверный результат, изрядно его занизив, чтобы «от блажи своей барин отказался» — это в их духе будет.

Прямо сейчас менять что-то в работе по получению полотна из конопли я не собирался. Следую первоначальному плану — собрать данные на каждом этапе, а потом уж что-то менять.

Времени до обеда было полно, и я решил проведать, как там мастер Бахтияр. Да и мастерскую проверить надо — какие сейчас игрушки там делают, да подкинуть им новые идеи, что я почерпнул после похода на рынок. Но тут уж пришлось коня седлать. Бричку снова персу отдали, чтобы он с переводчиком от деревни до мастерской добирался, а тарантас для меня одного слишком большой.

Девушки в мастерской словно только меня и ждали. Когда я зашел, улыбались, как мне показалось, вполне искренне, тут же стали спешить показать свою работу. Аглая с двумя мастерицами продолжала лепить кукол. Вот только теперь она старалась сделать их более похожими на человека в анатомическом плане. У «девочек» и грудь появилась, и голова уже не круглая, а овальная с заужением к подбородку. К тому же мастерицы сделали первый кукольный домик для новых моделей своего творчества. Я вспомнил, что хотел их тоже на оклад перевести и объяснить, почему это им выгодно. Только оклад им надо больше положить, чем мастерицам, которые «по шаблону» работают. Но пока надо дождаться, когда они все похвалятся своими работами.

После Аглаи и Матрена подошла. Она хоть и старшая над всеми мастерицами, но видимо была у нее какая-то договоренность с Аглаей, чтобы та первая со мной переговорила. Но сейчас и Матрена принялась расписывать, что остальные девушки делают.

А они создали новый модельный ряд игрушек — на этот раз казаков. Причем подошли к делу творчески — не одной фигурой тех лепили, а из составных частей. Сама игрушка — казак на коне. Лошадь лепилась отдельно, казак — отдельно, а затем их соединяли вместе, пока обе части полностью не высохли. Раскрашивать эти игрушки приходилось почти полностью, из-за чего расход краски изрядно увеличился. Но конечный результат того стоил. Похвалив девушек, я быстро написал список из новых моделей игрушек, которые стоит изготовить следующими. И уже после этого отвел трех мастериц Аглаи с ней во главе в сторону.

— Вот что я вам скажу, — начал я, — хочу перевести вас на оклад. По полтора рубля в день платить, а не десятину за куклу.

Девушки нахмурились. Прежняя веселость с них пропала.

— Почему, господин? — тихо спросила Аглая.

— Потому что иначе нечестно получается, — стал я им пояснять. — Ваши куклы уходят по два рубля. Можно поднять до трех… это мы с Владимиром Николаевичем и сделаем, но выше — уже не будут брать. Десятая часть с одной куклы выходит всего тридцать копеек. А остальным мастерицам, которые на «штамповке» работают по окладу — я по рублю в день платить намерен. И пусть их игрушки уходят за копейки, но их много и даже тогда я прибыль имею. Мне конечно выгоднее вам десятину платить, но вы сами-то согласны? Вкладываете труда в свои куклы вы не меньше, а то и больше, чем остальные мастерицы, а получать будете меньше. Где тут справедливость?

После моих слов девушки удивленно переглянулись. Услышать, что барин не хочет их ущемлять и не рад тому, что будет им меньше платить, чем иным крепостным для них было дико. Я так и читал на их лицах недоверие.

— Одна из вас может в Дубовку съездить, да сама в лавку купца Сычева зайти и узнать — за сколько ваши куклы продаются, — нахмурился я.

— Нет, мы верим вам, Роман Сергеевич, — тут же все поняла и поспешила ответить Аглая. — Токмо… непривычно это. Что мастерство меньше ценится, чем всякие вещи… новые, — покосилась она на глиняные «штампы».

— Ты чем меня слушала? — усмехнулся я. — Ваши куклы стоят в разы дороже, чем «штампованные». Дело в ином. Матрена и остальные просто больше кукол сделают за тот же срок, что вы — одну, и количеством берут. Теперь понятно?

На лицах мастериц проступило облегчение. Кажется, для них было важнее, что одна их кукла ценится больше, чем одна «штампованная», нежели то, что они меньше получают. И следующие их слова это подтвердили:

— Нет, Роман Сергеевич, мы все же просим вас оставить нам прежний расчет. Токмо подскажите — что нам сделать, чтобы наши куклы дороже вышли? Из-за чего их нельзя больше, чем за три рубля, отдавать?

— У нас материал дешевый, — вздохнул я. — Тут уж ничего не поделаешь. Хотите, чтобы ваши куклы дороже продавались? Выход я вижу в одном — делать такие, каких ни у кого нет, но очень хотелось бы их приобрести. Чтобы руки-ноги у них гнулись, можно целые «семьи» делать — чтобы их одним комплектом отдавать. Почему бы вам совместно дворянскую усадьбу тогда не создать? Со всеми ее обитателями? Это как пример. Но тут я вам точно не скажу, за сколько такой дом кукольный купить согласятся. И имейте в виду — у нас в уезде богатых людей мало. Вот жили бы мы поближе к столице — другое дело. Но там и своих мастеров хватает. Пока обдумайте, что я вам сказал. Этот месяц работайте, как хотите — за десятину, а в следующем вернемся к этому разговору.

Расставшись с мастерицами, я поднялся на второй этаж, где шло занятие по массажу. Увиденное меня удивило — все девицы сидели по кроватям с тетрадями в руках, а по центру стояла голая баба, на которой углем были нарисованы точки и линии. Бахтияр говорил, периодически прерываясь, чтобы Рустам успел все перевести, а девушки — записать его слова. По сути шла лекция по анатомии человека с наглядным пособием в виде стоящей посередине комнаты бабы,