Я допил кофе, поставил чашку в раковину и потянулся. Завтра с утра — закупка газет, шерстение интернета, первые вылазки в "сомнительные" районы. А сейчас…

Сейчас я просто шёл в спальню, скидывая на ходу пиджак, который тут же, прежде чем упасть на стул, растёкся чёрной лужей и, быстро вернувшись обратно, растворился, становясь частью меня. Я рухнул на кровать, уставившись в тёмный потолок. Впервые за много дней я был дома, вооружён и, как ни странно, почти что с оптимизмом смотрел в ближайшее будущее. Оно было мрачным, кровавым и полным опасностей, но оно было понятным. И в этом был свой извращённый комфорт.

* * *

Университет Эмпайр Стейт. Неизвестный.

Я сидел в университетском кафетерии, уткнувшись в свой ноутбук, пытаясь сосредоточиться на статье по гематологии. Текст никак не хотел концентрироваться перед глазами. Вокруг гудел привычный, раздражающий гул — визгливые обсуждения последних сплетен, смех, слишком громкие разговоры. Фоновый шум женского царства. Здесь они правили бал: назначали свидания, решали, чья курсовая работа достойна внимания, чьи шутки смешны. Мы, мужчины, были статистами. Мебелью. Я давно смирился, вырастил внутри толстый панцирь равнодушия, но сегодня что-то было не так как обычно. Воздух звенел от какого-то особого, хищного возбуждения.

Сначала я уловил это краем уха. Одна из них, блондинка с идеальной причёской — кажется, её зовут Гвен — наклонилась к подругам, понизив голос ровно настолько, чтобы его слышали за три стола, сказала:

— Серьёзно? Петра Паркер? Та самая, которая вечно прогуливает лекции и выглядит, будто только что из подвала вылезла? И ей дали именную стипендию от Аниты Старк лично?!

Брюнетка в очках фыркнула, откидываясь на спинку стула с таким видом, будто только что разоблачила мировой заговор:

— Я тоже в шоке. Старк Индастриз — это же элита. Анита Старк не разбрасывается грантами в кого попало. Может, Паркер тайный гений? Или у неё какой-то проект, о котором никто не знает? Помните, как она иногда бормотала что-то про биополимеры и адгезию на семинарах? Я думала, она просто чокнутая.

Рыжая, не меняя идиотской улыбки, хихикнула и наклонилась ближе, её шёпот был подобен шипению змеи:

— А может, дело не в мозгах? Старк же известна своим… эксцентризмом. Вдруг Паркер — её тайная протеже… в другом смысле? Ну, вы понимаете, — она заговорщицки осмотрелась, — в нашем мире такие связи решают всё. В любом случае, теперь на неё все посмотрят по-новому… Может… стоит подойти, познакомиться поближе? Вдруг и нам что-то перепадёт в перспективе — рекомендация там или стажировка.

Их слова были подобны спичке, упавшей в бочку с порохом. Новость пошла гулять по кафетерию вирусом, перескакивая со столика на столик.

— Паркер? Та серая мышка? — слышалось справа.

— Да ладно! Старк увидела в ней потенциал? — слева.

— А вдруг она действительно крутая, просто скрывает?

— Надо пригласить её в нашу группу по термодинамике, пока другие не опередили.

Я видел, как взгляды девушек метались, оценивая ситуацию. Видел, как пальцы лихорадочно листали контакты в телефонах, как они искали Петру в соцсетях. Атмосфера сменилась с беспечной на азартную. Началась охота. Охота на внезапно появившуюся звезду, от которой теперь ждали манны небесной в виде связей, рекомендаций. Паркер, эта вечная прогульщица, которая едва замечалась, вдруг стала центром внимания. Все хотели кусочек её внезапного "сияния".

Я почувствовал, как внутри всё закипает. Руки задрожали, и я невольно сильнее сжал крышку ноутбука.

Почему она?

Мысль ударила, как ток. Эта ничтожная, ленивая девчонка, которая пропускает половину занятий и еле сдаёт лабораторные? Эта "серая мышка", которую все игнорировали. И ей — ей! — Анита Старк, сама Старк, протянула руку. Лично! Именная стипендия. Покровительство.

А я?

Я здесь каждый день. Я вкалываю в лабораториях до ночи. Мои расчёты по модификации гемоглобина могли бы… они должны были перевернуть всё! Но кто их видел? Кто оценил? Никто! Потому что я не умею выпрашивать, не умею строить эти дурацкие, паутинистые женские связи. Потому что в этом мире настоящий талант ничего не стоит без покровительства. И вот это покровительство, как насмешка судьбы, досталось Паркер.

Злоба поднималась по горлу, горьким, едким комом. Я представил её — Паркер — как она сидит где-то, ухмыляется про себя, наслаждается этим вниманием. Как она теперь будет ходить по коридорам, и на неё будут оборачиваться. Как эти самые Гвен и ей подобные будут виться вокруг, пытаясь ухватить кусочек внимания. Как мои труды так и останутся пылиться в архиве, потому что у меня нет "такой" поддержки.

Злость накатила новой волной — я запомню это. Каждую из этих болтушек, каждую их фразу. Они все такие предсказуемые — вчера игнорировали Паркер, сегодня уже готовы лизать ей пятки ради выгоды. Рука сама сжалась в кулак так, что побелели костяшки. Дыхание перехватило. Я не выдержал. Резко, с оглушительным скрипом, отодвинул стул и встал.

— Полная чушь! — вырвалось у меня громче, чем я планировал. Голос прозвучал хрипло, срываясь. — Старк просто ошиблась!

Несколько пар глаз тут же впились в меня. Гвен смерила меня быстрым, оценивающим взглядом, и на её лице промелькнуло столь знакомое мне выражение — смесь удивления и лёгкого, презрительного сожаления. Не хватало только проговорить вслух: "Опять этот мрачный нетакуська ноет". Её подруга-очкарик просто закатила глаза, всем видом показывая, что я недостоин даже её раздражения. А рыжая наклонилась к ним и, прикрыв рот ладонью, прошипела что-то. Я не расслышал слов, но уловил тон. Высокомерный. Снисходительный. Впрочем, я и так знаю, что она сказала: "Не обращайте внимания, он всегда такой".

Их сдержанное, ядовитое хихиканье добило меня. Кровь ударила в виски. Я схватил свой рюкзак, сгрёб в него ноутбук и почти побежал к выходу, чувствуя, как щёки пылают огнём унижения.

В коридоре было не лучше. У доски объявлений, у автоматов с кофе — всё те же кучки, всё те же шепотки: "Паркер… Старк… стипендия…". Кто-то уже строил планы, как "случайно" столкнуться с ней в библиотеке, как завязать разговор. Меня никто не замечал. Я был призраком, тенью, раздражающим фоном для их важных обсуждений.

Я ворвался в свою лабораторию, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, дыша как загнанный зверь. Тишина. Стерильный запах спирта и химикатов. Здесь был мой мир. И здесь я был королём. Но королём без королевства.

Я подошёл к столу, уставленному пробирками, и уставился на цветную жидкость в одной из них. Мой текущий проект. Перспективный. Никому не нужный…

Их смех ещё звенел в ушах. Лицо