Девушки не были классически красивы, с раннего возраста они много читали и писали, из-за постоянного напряжения зрения все трое были близоруки. Мэри Тейлор, близкая подруга и бывшая одноклассница Шарлотты, вспоминала, что даже в школьные годы Шарлотта казалась слишком серьезной и взрослой: «Девочка выглядела маленькой старушкой и была так близорука, что казалось, будто она постоянно что-то ищет, наклоняясь к вещам»[141].

Она «была худощавого телосложения и почти на полголовы ниже меня ростом. У нее нежные каштановые волосы, не очень темные, и карие глаза (очень добрые и выразительные, они смотрят на тебя прямо и открыто); большой рот, широкий выпуклый лоб. Голос очень приятный.» – вспоминала Элизабет Гаскелл о впечатлении от первой встречи с писательницей[142].

Шарлотта во многом напоминает главных своих героинь – Джейн Эйр и Люси Сноу из романа «Виллет», которых наделяет внешностью непримечательной и принципиально «неромантичной», далекой от модных нарядов и женского желания очаровывать. Издатель Джордж Смит писал, что при первой встрече Шарлотта Бронте показалась ему внешне непривлекательной и старомодной. «Должен признаться, что по первому впечатлению Шарлотта была скорее интересной, чем привлекательной <..> Голова кажется несообразно большой по сравнению с телом. Глаза красивые, но рот большой и какой-то увядший цвет лица. Женского обаяния в ней нет никакого, и она это сознает и от этого страдает»[143].

Теккерей назвал ее «крохотная, суровая Жанна д'Арк, идущая на нас походом, чтобы укорить за легкость жизни, легкость нравов. Она мне показалась очень чистым, возвышенным и благородным человеком»[144].

Во время поездки Шарлотты в Лондон, когда она уже была известным автором успешного романа, Смит уговорил ее позировать для портрета в подарок отцу, так появился известный карандашный рисунок Джорджа Ричмонда. Патрик Бронте в целом одобрил работу Ричмонда: он отметил, что на портрете его дочь выглядит старше, но художнику удалось точно передать выражение лица[145]. На портрете мы видим миловидную женщину с нежным овалом лица, красивыми большими глазами и умным взглядом. Шарлотта выросла в семье, где считалось, что женщина должна выглядеть достойно, но не придавать чрезмерного значения своей внешности, а тем более стремиться к тому, чтобы нравиться. Возможно, именно в этом причина того, что современники находили ее внешне непривлекательной.

Эмили была выше Шарлотты и самой высокой в семье, за исключением отца. В юности она обладала грациозной гибкой фигуркой, очень выразительными глазами и такими же, как у Шарлоты, блестящими красивыми волосами. В воспоминаниях современников повзрослевшую Эмили называли мужеподобной или грубоватой, в ее привычках было носить одежду, вышедшую из моды, и мало считаться с правилами светского этикета. Она редко смотрела в глаза собеседнику и была крайне неразговорчива и с незнакомыми, и со знакомыми людьми, вплоть до того, что казалась окружающим странной. Из всех Бронте Эмили отличалась особенной нелюдимостью. Самые близкие отношения у нее были с Энн, они казались близнецами и предпочитали любому другому общению – время друг с другом. Эмили и в семье считали сложной, она не любила уезжать из дома, знакомства с новыми людьми доставляли ей неудобства, и она их откровенно избегала, довольствуясь своим внутренним миром. Более того, ей, похоже, вовсе не нужны были другие люди, кроме ее семьи, – особенно младшей сестры Энн. Попытки надолго уезжать из Хоуорта заканчивались депрессией и довольно скоро совсем прекратились. После длительной поездки с Шарлоттой в Брюссель Эмили больше никогда не захотела покинуть Хоуорт.

Эмили не стремилась к признанию и публикациям, тайком, даже от семьи, она годами кропотливо доводила свои стихи до совершенства, добиваясь эффекта, когда только она сама сочла бы их безупречными. Мюриэл Спарк в своем эссе про Бронте создает образ Эмили как человека очень закрытого и не похожего на других: «Ее близкие знали, что счастливой и нормальной Эмили бывает только в определенных обстоятельствах, но, возможно, никто – и меньше всех сама Эмили – не отдавал себе отчета, в каких именно»[146]. Шарлотта, которая изо всех сил стремилась к хоть какой-то финансовой независимости, много лет работала гувернанткой. Предполагалось, что и Эмили, и Энн тоже должны стать гувернантками. Но Эмили, с одной стороны, никогда не спорила с этим и даже согласилась на учебу в Брюсселе, а с другой – молчаливо и последовательно сделала все, чтобы никогда этим не заниматься.

Энн – самая неприметная из трех сестер, с мягким и терпеливым характером, была любимицей тетки. Внешне она тоже отличалась: ее волосы были светлее, чем у остальных, и завивались в кудри. Хрупкая, с красивыми голубыми глазами и бледной кожей, она выглядела моложе своих лет и всегда оставалась в тени своих сестер.

В 1831–1832 годах Шарлотта поступила в Роу-Хедскую школу мисс Вулер, чтобы получить более системное образование.

Близорукая, худенькая, бледная, в нелепом платье, Шарлотта заметно отличалась от других учениц. Она была тихим ребенком, избегала активных игр сверстниц, не могла, например, из-за плохого зрения следить за мячом, и ее непонятные чудачества и бедная одежда часто вызывали смех одноклассниц. При этом она легко заучивала стихи, свободно ориентировалась в тексте Библии, ей нравилось рассказывать истории. В школе ходило предание о местном привидении – белой даме, про которую дети любили сочинять всякие ужасы. В романе «Виллет» Шарлотта использовала образ белой монахини, возможно, в память об этой школьной легенде. В Роу-Хед Шарлотта особенно сдружилась с двумя девочками – Мэри Тейлор и Эллен Несси, они стали ее близкими подругами на всю жизнь, а их переписка с Шарлоттой осталась в истории бесценным источником информации о жизни Бронте.

Мисс Вулер сразу отметила скромность, терпеливость и при этом хорошие способности и прилежание новой ученицы, она стала уделять Шарлотте больше внимания, и вскоре у них установились дружеские, теплые отношения. По окончании учебы Шарлотта получила предложение от мисс Вулер остаться в ее школе уже в качестве учительницы, и с 1835 по 1838 год Шарлотта работает в Роу-Хед. Это было сложное для нее время, новый опыт и большая нагрузка не оставляли ей досуга для любимых писательских занятий, а к работе гувернанткой никакого призвания она не чувствовала. Несмотря на то что обстановка в школе была дружелюбной и мисс Вулер всегда относилась к Шарлотте на равных, дух ее был угнетен. И если внешне она продолжала выполнять свою работу, то эмоционально чувствовала себя подавленно. Ее письма подругам в тот период сумбурны и печальны: «Но никто, кроме меня, не расскажет тебе, насколько тяжела для меня работа гувернантки, ибо никто, кроме меня, не знает, насколько