— Только не рассказывай никому, — буркнул я скорее ради приличия.

— Обещаю. Но когда буду передавать тебя Сонетте — возможно скажу.

Хотелось возмутиться. Расспросить что ещё за «передавать», но день оказался очень насыщенным. После такого эмоционального финала я буквально заснул на ходу.

Глава 41

Оплеухи умиления и не только

— Просыпайся, Самуил! Хватит на мне лежать.

Я с трудом вынырнул из бездны и осоловело огляделся. Вокруг темнота, Кристину едва видно, а сколько прошло времени совершенно непонятно.

— М-м-амн! Мы в парке что ли?

Поднялся. Кристина принялась растирать затекшие бёдра.

— Ты спал до отвращения сладко. Я с трудом удержалась, чтобы не треснуть по лбу.

— Понимаю, прости, — осклабилось мне, а потом и потёрлось ладошками по лицу. — Могу, умею, практикую. Но как передать навыки — не знаю.

— Навыков мне и своих хватает, пошли уже. Завтра в восемь у меня митинг в агентстве. Любимое руководство хочет послушать голос с низов. Мне уже сейчас хочется их всех утопить.

Я гыгыкнул, а после потянулся. Лицо страшно исказилось, благо ночь, а изо рта вырвался мучительный стон.

— Ты редко бываешь такой раздражённой.

— Не нравлюсь?

Нежно прихватив её руку, отвечаю:

— Все почему-то говорят про импотенцию в таких случаях, а я думаю, что у того, кому ты не нравишься не должно быть ещё нескольких членов тела, помимо основного.

В темноте не видно, но по звукам мне показалось, что Кристина пыталась сдержать смех.

— И каких же?

— Глаз и извилин на мозге — это когда чувству прекрасного не за что зацепиться.

— Ты столь же беспощаден в комплиментах, как и в самокритике, — отметила Кристина, выводя меня из густого лесопарка к свету.

— А у тебя это что было? Критика или комплимент?

Кристина посмотрела на наши сцепленные руки и чему-то кинула.

— Если сможешь ответить кого больше любишь, меня или Сонетту, то я тоже смогу дать ответ.

— Я скажу штуку намного интереснее, — на очень тонкий лёд привстал я, — обычно… ну так говорят, отторжение партнёра приходит после разрядки в сексе. Она была у меня, а отторжение у тебя. Странно, да?

— Тогда слушай комплимент, мой Принц, — особенно по-смаковала она последние слова, — ты довольно смел для пугливого анимешника.

— Крещённый, — хохотнулось мне. — Но спасибо. На самом деле я хочу помять тебе плечики, растереть масло по ногам и ступням, а также принести вкусный чай. Фиг знает, конечно, но это должно быть лучше, чем играть в «кто кого переболтает».

— Неплохо, Самуил, — отзвучали слова.

Дальше я просто пересказывал как идёт ремонт. Кристина пообещала, что завтра точно поучаствует и проводила до станции. Напоследок я даже выручил романтический поцелуй.

— Ну, брати-и-ик! — наконец прорвалось сквозь завесу до меня. — Просыпайся!

— Ахр-р-р-р! — вылетело из верхней выхлопной, словно у старенького трактора. — Спящий пробудился…

— Самми, ну хватит уже спать, — потрясла меня сестричка, ухватив за плечи.

Я мысленно пробежался по кнопкам управления в мозге, чтобы понять всё ли под контролем — всё!

— Спасибо, пироженка моя. Уже почти.

— Ты полчаса назад то же самое говорил, — говоря миленько в нос, пожаловалась Сонетта.

— Я⁈ Разве?

— Теперь никуда не уйду пока ты не встанешь, — встала она, уперев «ручки в бочки». Словно пазлик, что идеально попал в нужное отверстие для себя и картина мира заиграла всеми цветами радуги с надписью «Win!»

Моя младшая сестричка должна быть именно такой. Нежным, милым, энергичным и ревнивым кристалликом чистоты. Магнетизм ей не свойственен, а является лишь побочным эффектом. Поэтому, если стрелка не магнититься — это ничего страшного.

— Я вчера поздно лёг.

— Мгу! Знаю, Самми, — больше с сочувствием произнесла она. Я пригляделся сквозь плохо открывающиеся шторки на глазах — уже одета в рабочую одежду. Всё ещё мило, но без провокационных засветов.

Я умиротворенно вздохнул и крепко потянулся. Глянув на молельную полочку, воздал благодарность Богине за такое ламповое, тёплое утро без потрясений, выскочивших «хомячков» и тому подобного. Вовсе не обязательно так его начинать. Засветы, жаркие касания и всё прочее это замечательно, как бы, я вовсе и не против, но если как сегодня — тоже хорошо.

— Да братик же! — в меня снова впились тонкие пальчики Сонетты. Я вздрогнул, потому что успел провалиться обратно в сон.

Для начала она стянула с меня пододеяльник, но, как и было проверено, сегодня сплю даже не в трусах, а ещё и домашних штанах. Затем сестричка стала щипать, щекотать и лезть ко мне в рот пальчиками, что лишнее, но раз уж хочет…

Уселась сверху! Взяв за плечи давай качать вверх-вниз, повторяя:

— Братик! Братик! Братик! Ну что же такой сонный. Даже хомячок спит. Ты не заболел?

— Чего-чего? — не поверил я ушам.

Но у ветреной на голову сестры созрел план и она тут же начала его претворять в жизнь: аккуратно тыкать указательным пальцем в мой холмик между ног.

— Воу! Полегче, ты чего⁈

Сонливость действительно испарилась. Сонетта же, обрадовавшись результату, сползла на бок и, подперев головку, уставилась на меня янтарём.

Говорю:

— Это запретная кнопка, ты разве не знаешь?

Она прыснула и, засмущавшись, отвела взгляд.

— Ну если ты не встаёшь.

— Я — ладно, а если он?

— Что? — сначала не поняла Сонетта, а потом совсем спрятала глаза. — Ну… я же не чтобы подразнить.

Не выдержав умиления, я скорее обнял и прижал к себе драгоценное облачко милоты.

— Я не сержусь. Просто ты такая сладкая… как бы мне тебя съесть, но чтобы твои бочёчки не остались надкусанными?

— Хи-хи! — дышит она в меня. — Не знаю.

— Все способы, что знаю очень рискованные, — с просыпающимся весельем делюсь я, — кстати, с надкусанными бочёчками ты всё равно будешь миленькой.

— Ну, не знаю, — обдала жаром сестричка. Пальчиком уже что-то рисует на коже моего плеча.

— Кажется, мне пришла крутая идея…

— Хих! Расскажи, — чуть нервно проговорила Сонетта.

— Что если не кусать, а слизывать, как растаявшие потёки на мороженном?

Сонетта задышала тяжелее, а я сдуру добавил:

— Тогда все же краешки твоего прекрасного существа остануться целыми?

— Самми, мне кажется… ты опять что-то извращенское придумал, — тихо проговорила сестричка.

Я взял её за подбородок, приподнял для поцелуя и смелым движением прижал к себе пониже поясницы. Немного вольных мгновений и очень приятных капелек удовольствия, что быстро растеклись по крови. Податливый оленёнок в руках замер не зная бежать ему или всё закончится хорошо. Я же, утолив первую страсть, отстранился и говорю:

— Пока не получается только слизывать. Боюсь, что твои лепесточки могут помяться. Пойдём кофе пить?