class="p1">София шла не торопясь мимо домов и магазинов, чувствуя, как ветер проникает под рукава шубки. Она остановилась, подтянула шнурок капюшона, чтобы он плотнее прилегал к лицу, надела перчатки, перешла дорогу и очутилась в парке, где ей была знакома каждая тропинка. Через этот парк она ходила в университет. А ранней весной, после свадьбы, по воскресеньям, уговаривала мужа выйти на прогулку и насладиться красотой оживающей природы.

Здесь София всегда чувствовала умиротворение, особенно в теплые дни, когда солнце скользило сквозь молодые светло-зеленые листья и заставляло щуриться. Пение птиц уносило куда-то далеко, навевая спокойствие. Она погружалась в счастливые воспоминания о днях, которые приносили ей радость.

Пройдя по тропинкам парка, София почувствовала, что ветер немного успокоился и уже не обжигает щеки морозом. Иногда замедляя шаг, она смотрела на сверкающий снег, который озаряло только, что выглянувшее солнце. В памяти вспыли строки:

И всё кругом: пурпуровой окраской

И золотом сквозящие листы,

И солнца луч своею поздней лаской

Чарующий осенние цветы —

Всё дышит здесь полузабытой сказкой,

Подобием минувшей красоты, —

И солнца луч один тому виною,

Что можно счесть осенний день — весною.

«Как же я люблю осень! — мысленно восхищалась она. — Зима прекрасна, но красок в ней мало, и в этом она проигрывает другим порам года. Я бы хотела Новый год отмечать осенью…»

Думая о прекрасном, София на мгновение отвлеклась от грустных мыслей, словно муж ее не бросал и не обижал грубыми словами. Стараясь глубоко дышать, наполняя легкие свежим воздухом, она все больше успокаивалась. Эти действия всегда помогали ей в стрессовом состоянии. София гнала неприятные мысли, повторяла как мантру: «Я сильная… сильная…» Потом смотрела в небо, обращаясь к Богу: «Господи, помоги мне пережить это».

Верхушки деревьев слегка покачивались от непокорного ветра. Был полдень. Редко кто встречался на пути, а если и встречался, то тут же скрывался на извилистой тропинке за соснами и елями.

Подойдя к массивной арке, София уже хотела покинуть парк, как вдруг обратила внимание на мужчину. Он сидел на скамейке неподвижно, закутавшись в серый пуховик, обмотав шею толстым черным шарфом, который закрывал рот и нос. Руки он держал в карманах, черная шапка была натянута на лоб, а поднятый воротник плотно прилегал к затылку.

София остановилась и присмотрелась к нему. Ей показалось, что это старик, но, взглянув на фирменные кроссовки и джинсы, она смутилась и подумала: возможно, это и не старик вовсе, а пожилой мужчина, которому стало плохо, и он присел на скамейку. Девушка подошла ближе и спросила:

— Вам плохо?

Мужчина исподлобья, немигающим взглядом посмотрел на нее, и в этот миг ей показалось, что в его глазах — гнетущая тоска. Он опустил шарф, натянуто улыбнулся и после минутной паузы произнес:

— Удивительно.

— Что удивительно? — оторопела София.

— Что заставило вас остановиться? Все проходили мимо.

— Не знаю, — растерянно пожала плечами она. — Я подумала, что вам плохо.

— Со мной все хорошо.

— Тогда извините, я пошла… Мне показалось…

— Постойте! Не торопитесь. Все же я благодарен вам за эту маленькую остановку, которая заставила вас обратить на меня внимание. Если вас не затруднит, присядьте на минутку.

София посмотрела по сторонам: предложение мужчины показалось ей странным и неуместным. А вдруг он психически нездоров? Но незнакомец выглядел прилично, и она, осмелившись, сказала:

— Я вообще-то тороплюсь. Зачем мне присаживаться? Да и холодно. А разве вам не холодно здесь сидеть? Все-таки не лето и даже не осень.

— Нет, мне не холодно. А вам?

— Пока не холодно, но присаживаться на лавочку я не намерена.

— Понимаю. Но я вас не задержу. Присядьте, пожалуйста, на минутку. Как-то неудобно, что я сижу, а вы стоите.

Его странное предложение смутило Софию, но в его взгляде читалась проникновенная просьба. Немного постояв, еще раз посмотрев по сторонам, она подумала, что мужчина не в себе. Какая-то внутренняя сила заставила ее робко присесть на край скамейки.

— Я понимаю вас, — улыбнулся он. — Не бойтесь, я не причиню вам зла. Я не маньяк и не сумасшедший… Хороший день, не правда ли? Ветер, но так легко дышится.

— Вы правы. Меня он тоже не смущает. Вы об этом хотели меня спросить? — поинтересовалась София, немного сняв напряжение.

— И об этом тоже. Мне почему-то показалось, что у нас сегодня с вами одинаковое состояние души, — он глубоко выдохнул и повернулся к ней.

— С чего вы взяли? Мое состояние души — нормальное, — неожиданно для себя бурно возмутилась София.

Он доброжелательно посмотрел ей в глаза. София тут же опустила ресницы и отвернулась, а он продолжил:

— К сожалению, глаза говорят о многом.

— Вы ясновидящий?

— Нет, но в людях разбираюсь. Вот вы не заметили в моих глазах ничего, а я тоже — в душевном разочаровании.

— Нет, не заметила, — решила не говорить правду София.

— Но это неважно. Вы еще молоденькая, неопытная девушка…

Он сделал паузу и продолжил:

— В эти первые декабрьские дни невольно подводишь итоги уходящего года: не только по роду деятельности, но и всей жизни. У нас большую часть времени отнимают дела, так или иначе связанные с экономическими проблемами…

«К чему этот разговор? Зачем я сижу на холодной скамейке с незнакомым человеком? — недоумевала София. — Выслушиваю о каких-то экономических проблемах… Может, встать и уйти?… Не могу… что-то останавливает…» Она молча смотрела на мужчину, а он продолжал:

— И вот сегодня, как ни странно, мне почему-то захотелось уединиться. Вы спросите: почему же на холоде в парке? И правильно спросите. А если учесть, что я не был здесь лет двадцать, то это вообще покажется вам странным. Почему приехал в этот парк — и сам не знаю… Нет, лгу: знаю. Но это лишь воспоминания прошлого. Когда-то в ранней молодости я сидел именно здесь, на этой скамейке. Может, сейчас эта другая, но место то же.

София внимательно слушала его, и ей вдруг вспомнились давно забытые строки:

Я на тебя смотрел. Я чувство молодое

Любовию тогда назвать еще не смел…

Но я взволнован был в торжественном покое,

Но я дышавшее безмолвие ночное

Прервать ни голосом, ни вздохом не хотел…

«Эти слова как будто о нем», — подумала она.

Мужчина говорил и говорил:

— Зашел в этот парк, присел — и мне здесь стало так спокойно! Я наблюдал за прохожими, но что интересно, — оживился он, — люди проходили мимо, искоса поглядывали. Я натянул