class="p1">— Дорогой мой барон, такие вещи требуют деликатности. Несколько визитов вежливости, несколько пустых разговоров. И только потом удобно начать дела.

— Отчего же не начать. Начинайте. Я знаю, что могу предложить вам, а будет ли у вас что-то предложить мне, — слегка улыбнулся генерал.

— Будет. Я тоже умею глядеть и вижу, что вам важно и что вам мешает. Потому для начала помогу вам с мелкими тварями — научу это юное дарование неким хитростям. Тем более не могла не заметить, что вы тепло отнеслись к Шарлотте. Но предостерегу, это неравные отношения. Она для вас слишком молода.

Генерал сперва замер, разбивая на смысловые части сказанное и переваривая его. И если разговор о помощи с нечистью — дела технические, то со вторым…

— Что вы, госпожа. Она просто напомнила мне дочь.

— Не поделитесь, дорогой барон? Ведь я отчётливо вижу, что это вас тяготит, — мягко спросила волшебница.

— А что рассказывать? — пожал плечами Пётр Алексеевич. — Жена не выдержала того, что я часто и подолгу скитаюсь по дальним странам. Она ушла. Забрала дочь.

Николь-Астра улыбнулась и тут же, не убирая улыбку, поджала губы.

— А у меня мужа забрала чума. Старшую дочь тоже. Двух сыновей забрала оспа. Сейчас два выживших сына учатся в столице — один решил пойти в духовенство. Второй — посвятить себя изящным наукам.

Волшебница вздохнула и прошептала:

— Всё как у всех. Как говорится: помни о смерти.

— А у нас от чумы не умирают. Мы её лечим. И оспы нет. Мы её уничтожили. Последний халумари болел сто лет назад. У нас почти нет тифа, чахотки, холеры. Нет цинги, и дети не умирают от поноса.

Генерал закончил легко, без драмы, словно болезни просто шутка.

С лица Астра медленно сползла улыбка. Взгляд женщины остекленел и уставился на воду, на крокодильчика, на кувшинки. А потом словно опять возникла маска с вежливой улыбкой.

— Дорогой барон, давайте продолжим беседу позже. Я утомилась. Надеюсь на понимание.

— Даже не откушаете? Я приготовил разные диковинки.

— В следующий раз, дорогой барон.

Николь-Астра посмотрела на землянина странным взглядом и повторила:

— В следующий раз. И прошу, пусть девушка пока побудет у вас. Я начну уроки попозже.

Волшебница подняла руку и щёлкнула пальцами.

Сидящие в камышах помощницы тут же вскочили на ноги и приблизились, а заклятье тишины оборвалось, кинув в людей ворох звуков.

— До завтра, дорогой барон.

Волшебница ступила на лодку и через миг отчалила.

* * *

Николь-Астра не помнила, как доплыла до цитадели. Всё как в тумане.

Река. Пристань. Лестница. Слуги. Покои.

Всё вытянулось в смазанную рукой богов картину с невысохшими красками. Чёрное к белому. А ядовито алые мазки — на пол, мимо холста, вместе с пульсом в висках.

— Всё прочь, — прошипела змеёй волшебница, замерев перед кроватью.

Когда слуги торопливо вышли, постояла ещё немного, а потом рухнула на колени. Ледяная маска лопнула изнутри, лицо покрылось пунцом. Из глаз хлынули слёзы, которых никто никогда не должен видеть.

— Где-е-е-е⁈ — закричала волшебница в белый потолок, срывая голос.

— Где вы были раньше-е-е⁈

Она согнулась и упала боком на пол, содрогаясь от плача.

— Где вы были раньше, когда Клод… Когда дети… — рыдала она.

Но слёз никто не должен видеть, и завтра Астра будет с мягко-снисходительной улыбкой на лице, тепло-холодная госпожа, какой и должна быть сильнейшая волшебница королевства.

А сейчас она плакала навзрыд, утирая слёзы и сопли.

— Где вы были раньше? — шептала и шептала она.

Глава 2 Физика, луна и нечисть

Глава 2 Физика, луна и нечисть

Шарлотта тяжело вздохнула.

Прошло уже много времени, как её могущество Николь-Астра покинула занятый пришлыми домик маркизы, и сейчас Небесная Пара склонялась к закату. Её двуцветные лучики, проскакивающие через ставни, неуловимо медленно для человеческого взора скользили по столу с обещанным макетом. В воздухе часто вспыхивали попадающие в эти лучи пылинки, уподобляясь искоркам догорающего дня.

Когда лучи падали на заполненные синим купоросом и каплями масла трубочки, то преломлялись, бросая сочные кляксы синевы на столешницу, стены, большие бумаги с рисунками и даже потолок. Халумарские лампы хоть и пытались соперничать в яркости с божественным сиянием, но у них не получалось, потому едкий белый свет ламп не скрывал небосветные искры.

Юная волшебница уныло сидела на лавке перед переплетением трубочек. Она обхватила ладонями голову, и глаза устало бегали по изгибам и хитросплетениям конструкции.

А ещё и баронет уехал, и так тоскливо без него. Он хоть и помолвлен, но ведь боги не запрещают вести светские беседы. А он такой милый и забавный.

Шарлотта протяжно, печально и шумно вздохнула и снова поглядела на макет илинкричесва. Магии было учиться проще, магия ведь есть, она осязаема и понятна, а это чужое словно болючая заноза, которую разум не хочет принимать несмотря на все старания.

Поначалу всё казалось простым: чем тоньше трубка или чем больше в ней засору, тем сложнее воде течь.

— Добрый Стаканишт, — протянула девушка, вытянув пальцы, и масляная капелька внутри трубки медленно подбежала вдоль стекла изнутри, колыхаясь при этом, как будто росинка на ветру.

— Что? — проронил чужак, с грохотом перебирая инструмент жестянщика. Скривившись, он вытащил большие ножницы и пощёлкал ими в воздухе.

— Можно ещё раз? — жалобно проговорила волшебница.

Стаканишт опустил ножницы на стол и стукнул пальцем в трубку.

— Да что тут непонятного? Чем выше конец трубки, куда льют воду, тем сильнее вода давит. Так?

— Так, — угрюмо произнесла девушка.

— Это и есть напряжение. Измеряется в вольтах. Мера такая. А чем больше самой воды, тем больше напор. Это сила тока. Амперы.

— Нет у меня больше сил, — уткнулась лбом в стол девушка.

— Чего? — не понял халумари.

— Ты говоришь, силы — это амперы, а у меня фамилия да Амбер.

— А-а-а, — протянул Стаканишт, пробежался глазами по трубкам и указал на утоньшение. — А там вода с натугой проходит. Это сопротивление. А есть ещё мощность. Совсем как на мельничной запруде, когда вода льётся на колесо, и чем больше воды, и чем с большей высоты она льётся на лопасти, тем ловчее крутит жернова или поднимает водяной молот. Меряется в Ваттах.

Девушка честно старалась усвоить сию непривычную науку. Ведь не зря же госпожа Николь-Астра назвала её