серые. Личико красивое, но строгое. Вот только Люба острая, будто мраморная статуя или представительница царской династии, к ней тяжело подступиться. И смотрит всегда свысока, надменно, знает себе цену. А Таня мягкая, простая, обычная, привычная.

При мысли о недоступности Любы челюсть сводит. Я вздыхаю, отвлекаясь от мечты о надменной королеве:

— Борис, будь человеком, принеси кофе. И Сашку возьми с собой в буфет, шоколадку купи.

Боря понятливо кивает, берёт пацана за здоровую руку и уводит по коридору.

— Таня, давайте подумаем вместе. — Я усаживаясь на стул рядом с ней. Стараюсь высказаться точнее, при этом не упоминать про паутину и прочую не всем доступную ересь. — К вам кто-то приходил сегодня в часы приёма? Или передавали что-то от родни и знакомых? Что-то, что могло подтолкнуть Пашу к эмоциональному всплеску. — Все эти танцы с бубнами вокруг да около не моё, но и вывалить на неё свои подозрения, не будучи уверенным, что она хотя бы верит в порчу, глупо.

— Люба приходила. Сестра моя. Гостинцев принесла. Мальчики были так рады её видеть. Прыгали чуть ли не до потолка.

— Люба?

Я в шоке, но в принципе картина складывается, хоть и крайне неприглядная. Одна сестра, завидуя второй, намеренно или нет, может, по глупости или не ведая про свои экстрасенсорные силы (тут мне припомнилось, как дрогнула защита в квартире при Любушкином последнем визите), насылает на сестру порчу. Но основная масса воздействия приходится на одного из племянников. Все трое попадают в аварию.

А дальше?

Она пытается довести начатое до конца? Или действует неосознанно, силой своей зависти подпитывая паутину?

— Мне надо с ней переговорить. Дайте номер телефона.

Таня, ни минуты не сомневаясь, диктует номер сестры.

Из палаты выходит Степан Аркадьевич, и Таня, позабыв обо мне, кидается к нашему кардиологическому светилу. Я смываюсь в кабинет, чтобы выпить всё-таки кофе и подумать: переговорить мне вначале с Любой или позвонить папе?

С одной стороны, Люба могла и не понимать, что делает. Может, её рифмоплёт не удовлетворяет или она деток хочет, а не получается, вот она и позавидовала от чистого сердца. А получилась порча такой силы, что до аварии довела.

С другой стороны, я обязан сообщить в СМАК о такой силе воздействия и потенциальной не то ведьме, не то Видящей.

Кофе в банке — кошкины слёзы на донышке. Опять кто-то выпил последний и новую упаковку не принёс. Я усаживаюсь за стол в ожидании Бори и кофе. Кофе жду даже сильнее, чем коллегу.

***

Друзья, не забывайте добавлять историю в библиотеку и ставить сердечки!

Нам с Еленой очень приятна обратная связь. Как вы думаете сойдутся герои или нет?

И кто будет им мешать сильнее всего?

Ковен Санкт-Петербурга

Ольга Коснырева – ненависть. Черные волосы, алые губы, сильная. Носит норковую шубку и берцы.

Работает надзирателем в «Крестах».

Цветолина – земля. Готка. Черные волосы, черные губы и зеленые глаза. Разговаривает с растениями.

Работает в ботаническом саду ботанический саду. В свободное от работы время – поэтесса.

Светлана – огонь.

Выглядит как гопник, но на самом деле она крутейший шеф-повар в ресторане «На гриле». Там подают лучшие стейки в городе. Занята она 24 на 7, любит готовить и поесть. Но категорически отказывается кормить подруг бесплатно. Из-за чего у неё с Верховной происходят постоянные конфликты.

Лера – ведьма вода. Светлые волосы, почти голубые. Голубые глаза. Светлая улыбка. Молодая и элегантная.

Если она грустит, над Городом идёт дождь, если злится — гроза. А если ей хорошо, появляется радуга.

Анны – воздух. Худенькая девушка на вид лет восемнадцати. Одета в легкий шифоновый сарафан и шпильки. Светлые волосы, ненакрашенные губы.

Питается ветром, поэтому живёт в башне Газпросма и никогда не бывает голодной. Везучая. Гадает на картах Таро.

Лидия Ивановна Царёва – верховная ведьма. Хранительница равновесия. Живет в избушке на курьих ножках с надписью «Музей народного творчества России».

Пожилая женщина, носит элегантный костюм и коралловые бусы.

Упрямая, но справедливая.

Её сила — в сплочении Ковена. Только Верховная может объединить силу ведьм в единый поток и управлять им, любая другая сгорит.

***

4. Анатолий

В конце смены я заполнен кофе по уши, но разработал чёткий план разговора с Любушкой. Всё-таки решил сначала сам с ней переговорить. Встреча с ней назначена на восемь двадцать вечера в Таврическом саду. Ни в жизнь бы не согласился топать в такую даль, если бы не Любина фраза: «Мне ближе всего к работе». Ну ок, в саду пройтись — это не в гости к безумному деду во дворец лезть. Один нос Потёмкина чего стоит, а его крутой нрав. К тому же он при жизни не сильно-то и любил свой дворец в Таврическом саду, а после смерти так и вовсе обозлился, что его привязало к проклятой люстре в Екатерининском зале.

Мама мне рассказывала легенду, что в своё время Григорий Потёмкин под центральной люстрой бального зала встал на колени перед императрицей и сделал ей предложение. Она отказала, тот бал стал как бы прощальным. И вся история как бы печальной. А вот магическая сила люстры, которая пережила и период конюшен при Павле Первом, и полную разруху позже, и забвение, наоборот, счастливая. Если встать под центральной люстрой и пожелать от всего сердца счастья в личной жизни, то желание обязательно сбудется в течение года.

Мы с уважаемым Григорием не то чтобы в контрах, но не ладим. Как, впрочем, и с Городом в целом. Поэтому соваться к Потёмкину во дворец без острой необходимости не стану.

Люба опаздывает на десять минут, и я, как дурак, с букетом стою у