как мои поступки создают будущее. «Когда мы говорим, что человек сам выбирает, кем ему быть, мы понимаем под этим, что каждый из нас выбирает себя, но этим же мы хотим сказать, что, выбирая себя, он выбирает всех людей. И впрямь нет ни одного нашего поступка, который бы, создавая из нас того человека, которым мы хотим быть, не создавал бы одновременно образ человека, каким, по нашему мнению, он должен быть <…> И потому я ответственен и за себя, и за всех и создаю определенный образ человека, который выбираю сам; выбирая, каким быть мне, я выбираю, каким быть человеку вообще»[6].

Философы-экзистенциалисты видят в этом свободу и проблему одновременно. Мерсо, главный герой романа французского писателя и философа из Алжира Альбера Камю (1913–1960) «Посторонний», говорит о «нежном безразличии мира» и о том, что это откровение сделало его счастливым[7]. Это звучит (и ощущается) как свобода. Но в «Мифе о Сизифе» Камю подчеркивает сложность жизни в мире, характерной чертой которого является то, что он называет «абсурдом», – состояние бытия без смысла. Писатель рассматривает абсурд как освобождение и травму одновременно.

Когда мы смотрим на мир, какая-то часть нашего сознания отчаянно хочет обнаружить в нем смысл[8]. Но, куда бы мы ни посмотрели, мы видим лишь иррациональность. «Я говорил, что мир абсурден <…> Абсурдно столкновение между иррациональностью и исступленным желанием ясности, зов которого отдается в самых глубинах человеческой души»[9]. Мы хотим смысла, но не находим его. Чаще всего мы сознаем, что не понимаем замысел, когда видим, что мир несправедлив.

Зачастую глубокое разочарование вызывает соприкосновение со смертью, особенно если она была результатом бессмысленного насилия. Осознание того, что мы неумолимо стремимся к смерти, может сделать все остальное бессмысленным. Но насколько усиливается это ощущение, если смерть несправедлива? Со смертностью человека трудно смириться в любом случае. Но еще хуже, когда смерть является результатом злого умысла, потому что так быть не должно.

Для Сартра смерть – это то, что мешает осуществлению вашего проекта. Таким образом, именно она делает жизнь абсурдной[10]. «Мы имеем все шансы умереть до того, как выполним свою задачу, или, напротив, переживем ее <…> это постоянное появление случайности внутри моих проектов», это «ничтожение всех моих возможностей»[11]. У нас в жизни есть цель, к которой мы стремимся, и вдруг вмешивается несчастный случай, и мы исчезаем, и все было напрасно.

Чтобы выразить ощущение абсурдности бытия, люди зачастую говорят: «Все это просто кошмарная шутка». Брюс Уэйн, а в некоторых версиях и Джокер, был потрясен иллюзорностью стабильного осмысленного мира, когда столкнулся с насилием. Понимание пути, который каждый из них выбрал, поможет нам ответить на важный вопрос: как жить, осознавая абсурдность мироздания?

Смерть и несправедливость на улицах Готэма

И Бэтмен, и (согласно «Убийственной шутке» (The Killing Joke)) Джокер были порождениями боли абсурда, которая не дает персонажам покоя: Джокер пытается спровоцировать несправедливые смерти, а Бэтмен – предотвратить их. Их истории покажут нам, как оба персонажа столкнулись с абсурдом и какой жизненный путь избрали, чтобы справиться с травмой.

Когда Брюсу Уэйну было восемь, Джо Чилл ограбил и убил его родителей в Преступном переулке. Брюс поклялся отомстить за тот ужас, свидетелем которого он стал, и посвятил свою жизнь борьбе с преступностью, став Бэтменом. Согласно «Убийственной шутке», инженер химического завода уволился с работы, чтобы осуществить свою мечту и стать стендап-комиком. У него ничего не вышло. Чтобы поддержать беременную жену, он согласился провести через завод преступников, чтобы те могли ограбить компанию по производству игральных карт, расположенную по соседству. Он вернулся домой и узнал, что жена и нерожденный ребенок погибли в результате бытового несчастного случая. Подавленный произошедшим, он хотел отказаться от участия в ограблении, так как цель, ради которой он пошел на это, пропала. Однако воры заставили его довести дело до конца. Во время ограбления в дело вмешался Бэтмен. Спасаясь бегством, инженер прыгнул в заводскую систему сброса воды, которая вынесла его наружу. Химикаты обесцветили его лицо до мертвенно-белого, обожгли губы до ярко-красного и окрасили волосы в клоунский зеленый цвет. Изуродованный и лишенный семьи, инженер сошел с ума. Так он стал Джокером.

До того как произошли эти судьбоносные трагедии, оба персонажа имели семью и деньги: то, что, по мнению общества, придает жизни смысл. Уэйны были обеспеченной семьей, крепко стоящей на ногах. У комика только-только появилась семья, и он пытался заработать денег. Родителей Брюса убили из-за их кошельков и ожерелья – того, что, должно быть, казалось (особенно Брюсу) почти ничем. Инженеру-комику пришлось пойти на рискованный и неправильный поступок после того, как у него больше не осталось на это причин.

Брюс происходил из богатой уважаемой семьи и, вероятно, думал, что во взрослой жизни все будет так же. У него не было причин сомневаться в своем будущем или в своем положении в обществе, не говоря уже о своем месте в этом мире. В одной из параллельных вселенных герой был в шаге от того, чтобы стать избалованным и испорченным мальчишкой[12]. Но в тот момент, когда он увидел, как на его глазах убивают родителей, Брюс столкнулся с миром насилия и бессмысленности.

Потеря смысла: когда все рушится

Но как мы можем говорить, что все «бессмысленно»? Разве мы не рождаемся в мире смыслов? С самого раннего возраста нас учат всевозможным теориям, которые говорят нам о смысле жизни, и делают это еще до того, как мы их в полной мере понимаем. Но, когда приходит горе, кажется, будто из-под ног уходит само основание знакомого нам мира. Для того чтобы описать это ощущение, одно из «полных последствий» атеизма, Сартр использует термин «заброшенность»[13]: мир не был создан вами или для вас, но вы как-то должны жить в нем и принимать решения. Опять же, это означает, что не существует ни вечного набора ценностей, ни гарантии существования хорошего мира, потому что «…нет бесконечного и совершенного разума, который бы его мыслил; нигде не написано, что добро существует, что нужно быть честным, нельзя лгать, поскольку мы находимся на том уровне, где одни только люди». Человек «вне себя не находит возможности ухватиться за что-то», «а потому человек оставлен»[14].

Оставленность – это именно то, что испытал Брюс: он почувствовал, что его оставили не только Бог и вера в вечные ценности или хороший мир, но и все, что он когда-либо знал. Когда тела родителей лежали