а ты вот чем платишь? — Фиона в бешенстве стукнула кулаком по двери и сбежала.

— Да уж, воспитания в девицах ноль, интересно, об этом свахи предупреждают своих незадачливых женихов-клиентов?

Совершенно всё равно, что она там наговорит своей матушке. Скорее прячу ассигнации в бюст, надеясь, что обыскивать меня не будут. По карманам рассовываю жемчуг, золотые колечки и серьги, не так густо, но здесь есть ломбарды. Клавдия рассказывала о том, как выкупала свои драгоценности, проданные непутёвым братом. Пока она жила в пансионате, он беззастенчиво всё спустил, играя в карты, и никто не показал на него пальцем, и о репутации не заикнулись.

Что позволено одним, другим категорически нельзя.

Наверное, если поймают моего «мужа», то ему ещё и медальку выдадут за смелость и храбрость, ведь смог обмануть наивную девицу. Думаю об этом, глядя на то самое колечко.

Оно новенькое, вот что я упустила из виду, совершенно неношеное. Неприятные подозрения заставили сердце биться чаще.

О сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг…

Точнее и не скажешь. Сколько ещё парадоксов скрывала Наталья, одному богу известно. Но, кажется, что родственники к замужеству не имеют отношения. Для них этот сюрприз такой же неожиданный, как и для меня.

Всё собрала, а то, что нужно спрятать – спрятала, вздохнула и, наконец, села прочитать записку Клавдии.

«Дорогая моя Нати, мне так жаль, что ты стала жертвой мошенников. Вот адрес моей родственницы Варвары Михеевны, если дядя тебя выгонит, то попроси у неё помощи, она владеет небольшим домом, сдаёт комнаты и для тебя местечко найдётся. В следующие выходные я обязательно приеду навестить тебя. Не грусти, ты ведь в шаге от свободы».

Опускаю руки с запиской на колени и смотрю в окно на тучи, гонимые ветром, вот они точно свободные.

Снова трижды прочитала адрес Варвары Михеевны, хозяйки доходного дома, кстати, свободная женщина, и сама ведёт дела, ведь можно же и без замужества обойтись и без опеки. Но она вдова, и у неё есть сын, так что не такая она и свободная, все условности соблюдены.

Всё, я готова к побегу, раньше ещё сомневалась, но теперь нет. От навязчивой опеки родственников пора избавляться.

А вот и они.

Без стука дядя открыл дверь и прорычал:

— Ты нас решила обвинять в своих же преступных деяниях? Дрянь!

— Пожалуйста, не оскорбляйте замужнюю женщину. Если я найду своего мужа и пожалуюсь ему на ваше обращение, то он наймёт адвокатов и вам не поздоровится. Вы не смеете меня больше удерживать у себя как рабыню, — иду ва-банк, если сейчас не вырвусь, пока они в замешательстве, то потом точно не смогу.

— Ишь, как заговорила! Кто тебя научил этим мыслям? Директриса или сама пошлых романов начиталась? Вот придёт за тобой муж, тогда и отдам из рук в руки, и пусть поспешит, без еды ты долго не протянешь! — его довод оказался вполне разумным, даже трудно найти чем ответить. Но я решила давить на страх перед полицией.

— Это жестокое убийство, вы мой труп, куда прятать будете? Болтливая Фиона или лакеи первые же сдадут вас полиции, и мой скандал с нелепым замужеством покажется лёгким недоразумением. Или за убийство сироты, пусть даже состоятельной вам ничего не будет?

Я решилась и назвала вещи своими именами, морить голодом, ссылать, издеваться над баронессой они не имеют права. Возможно, будь мне лет пятнадцать, то я бы испугалась нападок дяди, но мне намного больше, и я уже ничего не боюсь. Так и стою в центре комнатки с вещами, готовая прямо сейчас уйти куда глаза глядят, только бы подальше от этих «добрых» людей.

— Хорошо, ты сама меня вынудила! Хотела правду, я тебе скажу. Ты бастард, твой отец сошёлся с одной безродной женщиной после внезапной кончины своей законной жены. Потому и сдали тебя в приют после смерти родителей. Никто из порядочных мужчин на тебе не женится, никогда. Ты не баронесса и никогда ей не была! И деньги, что оставил мой брат, тебе не принадлежат. Да, он тебя признал своей дочерью, видите ли, у него была настоящая любовь к Ольге. Но это всё сказочки, он так поступил специально, чтобы насолить мне. И чтобы ты ни делала, через год, эти деньги я всё равно заберу через суд. Убить тебя, сделать хуже себе, жить будешь, но взаперти.

Вот это поворот, о таком положении вещей я и не догадывалась. В документах нет ни слова, что мама Наташи — незаконная сожительница барона Соколова. Вот почему родственники ненавидят меня, вот почему отец так поступил с деньгами. И вот почему Наташа решилась на отчаянный шаг выйти фиктивно замуж, лишь бы избавиться от навязчивой опеки.

Мне всего лишь нужно было уехать из пансиона после окончания всего курса, обратиться в банк и взять кредит, чтобы прожить до того момента, как счёт разморозят. Тогда о таинственном муже никто бы и не узнал.

Стою перед дядей и не понимаю, как реагировать на эти злобные выпады, и вдруг в сознании сверкнула гениальная мысль:

— Сколько денег на депозите? — я тоже умею говорить прямо, без обиняков, хотят денег, будем говорить о деньгах, как взрослые люди.

— Много, полмиллиона! — он назвал эту баснословную сумму, тут же расстегнул воротник на рубашке, и сглотнул ком в горле, эта сумма сводит его с ума.

За полмиллиона они готовы меня и убить…

Если пересчитать на наши деньги, то это примерно два миллиона долларов.

Мне хватило бы и десятой части для безбедной жизни до самой старости, но я называю свои условия:

— Я возьму себе четверть, остальное вам, но в обмен на полную свободу! Прямо сейчас составим бумагу.

— Дурында, ты уже ничего не получишь без подписи своего неизвестного мужа мошенника! Ты фактически лишила себя и нас права на эти деньги. Ведь специально? Это ты всё придумала, ведь так? Я тебя насквозь вижу, нашла через сваху проходимца, пообещала ему долю и оформила брак. А сама хотела отсидеться в приюте до двадцать первого дня рождения, так? Ты в преступном сговоре с каким-то ушлым мужиком. Зачем мне доля, если я докажу в суде, что твоё замужество, это мошенничество чистой воды.

Узел с вещами упал на пол. Не знала, что всё настолько запущено.

— Зачем мне замужество, если бы я и так могла прийти в банк, забрать все деньги