class="p1">— Спала, — снова зевнула бабка. — Да так хорошо! Без маяты, без снов.

— А как же гульба ваша?

— Какая гульба, Семён. — отмахнулась Оня. — Старая я уже, устаю сильно. Без травок, вон, и сон не идёт.

Дед вздохнул и присел на лавку. Из-под печки выкатилась кика, завертелась шустрой юлой, загремела посудой.

— Согрей нам чайку, кикуня, — попросила бабка. — Станем гостя угощать.

— Оня! — опомнился дед. — Слышишь, что говорю-то? Накрыло Ермолаево! Не выйти — не войти! Я как увидал, так сразу к тебе побёг. Решать что-то нужно, спасать деревню.

— А ну-ка рассказывай! — бабка наконец-то справилась со сном. — Да по порядку, ничего не упусти.

— От брательника я. На границе свиделись. Потрещали маленько. — зачастил дед. — Вот ведь жизня наша… Я девятый десяток мотаю, а Мирон огурец огурцом — не берут его годы!

— Не отвлекайся, Семён! По делу говори!

— К тому и веду! — слегка обиделся дед. — Поговорили мы. Я гостинцы вручил, от него получил передачку. И домой засобирался, чтобы половину свою не волноватить. Мирон мне табачку отсыпал, дак я не удержался — притормозил у околицы да козью ножку свернул. Тут-то и шумнуло! Вроде вздоха пронеслось, следом быдто волной плеснуло… Я за тачкой сунулся, а взять и не могу! Мешает что-то, не пущает! Я и так, и эдак — не пробиться! Как стена вокруг выросла, нету ходу и всё тут! Я в обход попытался — всё одно. Накрыло разом всю деревню!

— Так может табачок виноват? — подмигнула бабка. — У Мирона он крепкий, забористый.

— Не до шуток мне! Я к тебе за помощью мотнул, думал, может вы с девчатами что затеяли. А ты спишь… Эх, Оня-Оня!

— Твоя правда, Семён. Постарела я. Сноровку почти растеряла.

— Не говори так! — испугался дед. — Ты у нас главная сила в деревне! Вон, давеча, с колдуном по щелчку расправилась, обезвредила гада!

— Вместе мы его одолели. Спасибо твоей подсказке.

— Что делать-то теперь, Оня? Как деревню вызволять?

— Вот попьём чайку и проводишь меня до места. После девчат позовём, станем держать совет.

— Дался тебе тот чай!

— Укрепляющий он. Хорошая поддержка на день. — бабка разлила по чашкам янтарный душистый напиток. — Попробуй Семён, проверь на себе.

— Пошли хоть кошака с разведкой.

— Нет его. На мельнице загостился. Там к свадьбе готовятся, а он первый советчик.

— От шустрые девки! — дед поскрёб в бороде и отхлебнул чай. — Нет бы, тебе подмогнуть, опыт перенять. А они только хвостами и крутят!

— Не ворчи, Семён. Шиша на невестушек не нарадуется. И работящие, и покладистые.

— То до поры! — хрюкнул в бороду дед. — Вот окольцуют мужиков, тогда и поглядим.

Чуть позже к Оне подтянулись девчата. Пока дед в красках живописал им свои приключения, хозяйка смотрела на воду, пытаясь определить причину произошедшего. Но вода оставалась прозрачной, не показывала ничего.

— Да что ж такое на наши головы! — возмущалась Грапа. — Только с одним закончили, как новые напасти!

— И прочный колпак возвели! — поддакивал Семён. — Как теперь жить станем? Как накрывашку уберём?

— И котей загулял! — сокрушалась Матрёша. — И Клавка с Варваркой не у дел. У обеих от счастья мозги потекли.

— А ты не завидуй. — не сдержался дед. — Хорошие пары из них составились, пусть живут в радости.

— И не думала даже. Что за жизнь такая — на мельнице век вековать, — фыркнула Матрёша. — Я в город уеду. Начну с чистого листа.

— Да подожди ты с городом своим, — в сердцах шикнула Грапа. — Не до того теперь.

Баба Оня в разговоре не участвовала, продолжала работать с водой — сыпала сверху порошочек, водила руками, что-то шепча.

— И Аньки с Тимкой нет, — Матрёша подошла поближе, пристроилась сбоку от бабки.

— К июню собирались вернуться. Как раз к свадьбе.

— Что-то зачастила Анна к своим, — вздохнул Семён. — Совсем про нас забывать стала.

— Боится она за дочку. — пояснила Грапа. — Сила у крохи множится, а ум за ней не поспевает. Вот и увозят Ладушку подальше от греха, чтобы не натворила чего.

— И связь пропала! И сеть не ловит! А с вечера интернет ещё фурычил. — Матрёша потрясла бесполезным телефоном. — Вот же засада! Не так я себе майские представляла, не так их планировала.

— Ну что там, Оня? — шепнула Грапа. — Есть подвижки?

— Нет! — бабка протёрла глаза и отодвинула плошку. — Кто-то сильный сработал. Крепкий заслон создал. Ничего не получается разобрать!

— Растеряли вы умение, девки! — попенял дед Семён. — От раздраю всё, от твоих фортелей! — он покосился на Матрёшу, но продолжил. — Как спуталась с немчурой, так мо́зги и усохли. Зачипурилась без меры, о новой жизни возмечтала.

— Умолкни, старый, — нахмурилась Матрёша. — А то ведь кузнечиком обращу. Пойдёшь по полям скакать.

— Не обратишь, — отмахнулся дед. — Была сила, да вышла!

— А ведь Семён прав, — Грапа склонилась над водой, задумчиво провела по поверхности пальцем. — Только не в одной Матрёше дело. Как Тоську на изнанку отправили, так потихоньку и пошло. Не нашлось для неё замены. У Аннушки другие заботы, Варя вон замуж собралась…

— Обидели мы Таисию. — покивала и Оня. — А ведь как дружно жили, как хорошо работали!

— Слаженная была команда. — согласился с ней дед. — Справная да крепкая.

Грапа всё водила и водила пальцем по воде, выписывая немыслимые узоры. В какой-то момент та взялась чернотой, а из-под пальца словно из-под карандаша проступило светлым контуром лицо.

— Никанориха! — громко взвизгнул Семён и разом спугнул видение.

— Неужели, её проделки⁇ — не поверила Матрёша глазам.

— Может и её, — пробормотала баба Оня. Мыслями она была далеко, прикидывала, как отправить весточку Тоське.

Глава 4

Алька не сразу сообразила, где оказалась.

Придя в себя на пыльном полу, долго сидела, оглушённая, среди сумрачной туманной мути, не в силах даже шевельнуться.

Я в зеркале. Внутри! — неожиданная мысль полоснула шоком.

Алька вспомнила всё.

Подскочив, она попыталась прорваться обратно — в отчаянной надежде, что получится выбраться, пролезть через узкую щель к себе.

Мутная тугая стена спружинила под руками и не пустила назад, не позволила даже увидеть, что там.

Заскулив, Алька закрутилась вокруг, не зная, что делать, что предпринять.

— Катя! Вика! — прошептала она, уже понимая, что девчонок здесь нет.

Та тварь… Побирушка… она тоже здесь? Прячется среди тумана, наблюдает… а, может, готовится схватить!

Липкий холодный ужас опутал Альку. Нужно было что-то решать. Двигаться! Пытаться спастись!

Вот только куда идти, как не пропасть в этом густом тумане?

На пыльном полу под ногами чернела цепочка крохотных следов — птичьих, а может мышиных. Алька углядела их только теперь и немного воспряла. Мысль о том, что знакомые, пусть и