Роман Александрович добавит мне командировочных или его выплата была единовременной? В таком случае, в моих интересах скорее выполнить задачу.

Черт, все эти вопросы надо было задавать вчера, а не думать об этом прямо перед отъездом.

– Итак, это твой «отец» – Романюго Валерий Сергеевич. Имя, как ты можешь понять, подставное.

– У меня тоже будет подставное?

Начальник морщится, будто я сказала очередную глупость.

– Тебе-то зачем подставное? Ты внебрачная дочь, мы тебе ничего не меняли. Тебе главное запомнить – о том, кто твой отец, ты узнала год назад, до этого мать говорила, что у тебя его нет, в подробности не вдавалась. Все эти годы твой папа участвовал в твоей жизни чисто в материальном плане – переводил твоей маме деньги, передавал через нее подарки для тебя, оплачивал поездки на море и в санаторий. Когда ты стала достаточно взрослой, чтобы все понять, твои родители приняли решение все рассказать. Ты с этим не смирилась, стала показывать характер, бросила учебу, которую, как оказалось, он тебе оплачивал. И сейчас папа отправляет тебя учиться в престижный частный университет, который ты не сможешь бросить чисто физически. До этого ты училась в государственном университете имени Достоевского на Информационной безопасности, исходя из уже пройденных часов, сданных зачетов и экзаменов тебя удалось зачислить сразу на второй курс.

– На второй курс? – хмурюсь я, пытаясь запомнить то, что Роман Александрович только что сказал.

– Артур учится на втором курсе, – поясняет начальник.

– Но я думала…

Мужчина меня перебивает:

– Не надо думать, просто запоминай и выполняй. Я зачислил Артура на второй курс по той же схеме, что и тебя сейчас. Первый курс он с горем пополам освоил, поэтому удалось пропихнуть его на второй. Мила, ты все запомнила? Повтори.

Я вздыхаю, чувствуя себя школьницей у доски, которую заваливают дополнительными вопросами по теме параграфа.

– Романюго Валерий Сергеевич мой отец, он участвовал в моей жизни, но я об этом не знала. Мама мне все рассказала год назад, потому что родители посчитали меня достаточно взрослой, чтобы все понять и принять. Но я не смирилась, бросила учебу, которую мой отец любезно оплачивал. И тогда Валерий Сергеевич решил отправить меня в частный университет, из которого я не сбегу. А поскольку я что-то да прошла в универе, меня удалось зачислить на второй курс.

Роман Александрович качает головой.

– Приемлемо. Ну все, садись в машину, я закину твой чемодан в багажник. Не забывай отчитываться о проделанной работе. Помни, что ты едешь в командировку, а не учиться, дружить или заводить отношения. Поняла меня?

– Поняла, – киваю я и сажусь в джип. Мой «отец» уже сидит на переднем сидении. Когда Роман Александрович загружает мой чемодан в багажник, водитель заводит мотор, и мы трогаемся с места.

С моим новоиспеченным отцом мы не разговариваем до самого прибытия в университет. Только когда мы выходим из маленького самолета, мужчина изображает какое-то подобие отеческих чувств перед встречающей нас женщиной.

Я ежусь на ветру. В горах оказывается холоднее, чем я думала. Все-таки надо было отдать предпочтение покупке новой теплой куртки. Впрочем, я надеюсь, что мне предстоит мало бывать на улице.

Женщина машет нам рукой и зовет за собой. «Отец» одной рукой подхватывает мой чемодан, а другой обнимает меня за плечи и ведет следом за женщиной. Я пытаюсь осмотреться, но обилие искристо-белого снега ослепляет меня. Когда глаза привыкают, я понимаю, что территория университета гораздо больше, чем я думала. Почему-то я ожидала увидеть огромное здание и несколько домиков-общежитий, но то, что я вижу, смело можно назвать городком. Не удивлюсь, если здесь есть названия улиц.

Когда мы заходим в какое-то здание, я чувствую, как тепло окутывает меня.

– Это административное здание, – поясняет женщина. – Здесь мы оформим вашу дочь и определим, в каком домике она будет жить.

Я не помню, чтобы женщина представилась. Возможно, я просто отвлеклась и не услышала. Надо быть собраннее, я же на работе. Но, признаться, весь день я чувствую себя школьницей, которую папа привез устраивать в новую школу.

Мы проходим на второй этаж и заходим в кабинет. После подписи бумаг о зачислении мне вручают ключ.

– Тебе повезло, немногие попадают в шале, – любезно улыбается женщина, стреляя глазками на моего «отца». Если бы она так заигрывала с моим настоящим отцом, сейчас мне было бы неловко, а так просто смешно.

– Дочь, – проникновенно зовет меня «отец». Я поворачиваюсь к своему коллеге. Он кладет руку мне на плече и некрепко сжимает: – У тебя все получится, я в тебя верю. Веди себя хорошо и получай знания, если будут проблемы – звони, пиши, для тебя я всегда на связи.

– Спасибо… пап, – выдавливаю я из себя. Впрочем, по легенде у меня не лучшие отношения с приобретенным отцом, поэтому должно выглядеть вполне правдоподобно.

Мужчина треплет меня по плечу и порывисто обнимает, прижимая к себе. Мне становится неуютно, но я понимаю, что он всего лишь выполняет свою работу, играя роль моего отца. В ответ я запоздало обвиваю руками его торс. Он целует меня в макушку и отстраняется.

– Мне уже пора на самолет, он долго ждать не может, – говорит он мне и поворачивается к женщине. – Вы проводите ее в шале?

Женщина улыбается:

– Я вызвала старосту группы, в которой будет учиться ваша дочь, он ее проводит и все покажет. Она может подождать его здесь, староста придет с минуты на минуту. А я провожу вас к самолету.

«Отец» кивает мне на прощание и выходит из кабинета. Женщина едва сдерживает себя, чтобы не взять его под руку. Что ж, мой коллега, несмотря на солидный возраст, достаточно хорош собой и крепко сложен (еще бы, он же частный детектив, в работе это только плюс), а по легенде еще и жутко богат. Неудивительно, что она готова растечься в лужицу у его ног.

Когда за ними закрывается дверь, я сажусь в кресло и жду старосту. Секретарь поднимает на меня голову и предлагает:

– Чай, кофе?

Я нервно улыбаюсь – еще вчера я выполняла эти же обязанности, а сейчас у меня спецзадание.

– Нет, спасибо, – качаю головой я в надежде, что староста скоро подойдет. И действительно, не проходит и пяти минут, как раздается стук в дверь и внутрь входит долговязый парень. Я не могу разглядеть, как он выглядит,