как по команде. Человек в рыцарских латах шевельнулся.

— Живой! — ткнул пальцем Хорт в груду темной брони. — Это он, он тебя застрелил!

— Какой ужас! — завизжала Ирка.

— Давай, шмякни его! — заорал Хорт, забегая ей за спину.

— Что значит «шмякни»⁈ — возмутилась Ира.

— Отомсти! За себя, за племя! Убей его!

— Я не могу, — попятилась Ирка. — Сам шмякни!

— Я тоже не могу!

— Аааа… — застонал раненый. — Помогите…

— Скорее скрути ему башку! Пока он не убил нас первым.

— Я? — Ирка приложила руку к груди. — А почему ты не можешь? Кого он убьет? Он же сам умирает!

— Вырка, у меня клеймо! Я не могу сражаться, брать оружие в руки, драться и убивать до тех пор, пока твой отец не объявит прощение! А нарушу — вечный позор и посмертная хула, и меня точно не примут в вечные воины. Так что шмякать тебе! Вот камень, сними шлем и ударь, делов-то!

Он заботливо вложил в Иркины руки булыжник.

Ирка набралась храбрости, присела к умирающему и потянула за шлем. Тот не снимался. Она нащупала у подбородка ремешки и расстегнула. Затем дернула на себя.

Вокруг бледного юношеского лица рассыпались темные кудри. Выступающий крупный нос, красивые дуги бровей, выразительные скулы и подбородок.

— Какой красивый, — выдохнула Ирка, держа в руке камень.

Хорт с любопытством посмотрел на врага и оценивающе сообщил:

— Да где ж красивый? Хилый какой, тощий. Это ж разве мужчина? Да и воюет луком и стрелами, исподтишка. Шмякай!

Ирка замахнулась камнем и тут же отвела руку.

— Нет, — сказала она, — добивать лежачих — это не лучше клейма труса. Поможем ему сначала, а потом уже… шмякнем. Помоги-ка снять с него эти железяки.

— Точно не Выррка, — разочарованно протянул Хорт. — Будем сейчас еще глисту эту спасать. Они нас подчистую вырезали. Священный барабан украли. Лучше пойдем других поищем, кто выжил.

Ирка спорить не стала, но и не пошла за ним. Молча стала пытаться освободить раненого от сковывающих тело доспехов. Хорт сделал два шага, но дальше без нее пошел. Вернулся и стал недовольно бубнить под нос:

— Только слабаки и черепахи прикрываются панцирем. Эй, черепаха, вставай давай!

Он пнул захватчика по железному сапогу.

Ирка злилась, потому что у нее не получалось расстегнуть ремешки нагрудника. Она нервно дернула их в разные стороны. Плотные кожаные ленты разорвались и остались в руках. Она невольно посмотрела на свои бицепсы: вот это силушка богатырская!

Пластина все еще тесно прилегала к груди, словно приклеенная, впрочем, она и была приклеена сгустившейся и запекшейся кровью.

— Хорт, неси воды! Нужно размачивать.

— Ему надо, пусть сам и несёт, — капризно ответил тот.

Солнце уже жарило почти по полуденному. Ирке самой отчаянно хотелось пить.

— Хорт! — она чуть громче сказала, но прозвучало это, как отрывистый рявк.

— Ладно, — красавчик недовольно выдохнул. — Не знаю, зачем тебе эта возня.

Он ушел, Ирка уже без труда сняла у лучника защиту с ног и сапоги. Он остался лежать в нагруднике поверх белой рубахи, пропитанной кровью, и тонких штанах. Она аккуратно оттащила юношу в тенек.

Спустя несколько минут вернулся Хорт с большой глиняной миской, полной воды.

Ирка облизнула пересохшие губы, но пить побоялась, мало ли откуда он ее набрал:

— Ее пить можно?

Хорт округлил глаза:

— Ну хочешь, ешь. А я воду пью обычно.

И в подтверждение своих слов он жадно отпил из миски. Ирка сглотнула. Взяла у него посудину, протерла тыльной стороной ладони край, с которого он пил, и тоже отпила. Вода была освежающей и солоноватой.

— Кони пьют, мы пьем, вода и вода, — развел руками Хорт. — Из озера.

Ирка капнула немного воды на губы раненому, изыскала на натянутой между шатрами веревке тряпицу, окунула ее в воду и стала потихоньку размачивать кровяную корку.

Пластина поддалась, и Хорт, стоявший у нее за спиной присвистнул:

— Можешь не шмякать. Сам дойдет. Это дело дрянь, видали мы такое. Только Вырка, дело совсем дрянь не только поэтому. Я пока ходил за водой усмотрел что-то.

— Что? — машинально спросила Ира, занимаясь раненым.

— Дозорные-то не мечами укокошены. И даже не стрелами.

— И что это значит?

— А, то что раны на них от боевого топора. Поняла?

Ирка не поняла, она в замешательстве смотрела на рубленую рану, проходящую от плеча юноши к груди, и не имела никакого понятия, что с этим делать. Хоть бы медиком была! Наверное, нужно промывать чем-то антисептическим, зашивать. Где брать инструменты, а главное, знания?

— Тут нужно порошком коноплянки вычищать, затем золой присыпать, шить жилами. Но он все равно помрет, — сказал Хорт.

— Ты знаешь, где это взять? — с надеждой посмотрела на него Ирка.

— А то я зря что ли Хырхе помогал знахарить, — важно выпятил грудь Хорт. — Но делала все она, я только подавал, варил там чего, порошки толок. Неси в шатер к Хырхе. Поищем там все.

Ирка сообразила, что Хырха и есть та женщина из шатра с битыми черепками и курицей.

Она наклонилась и аккуратно подняла юношу на руки.

— А ты не поможешь донести? — спросила она у Хорта.

Тот со вздохом взял раненого за щиколотку, облегчения от этой помощи Ирка не ощутила. Они развернулись и снова заорали. На них с удивлением смотрел мощный широкоплечий мужчина, судя по одежде, их с Хортом соплеменник. От Хорта его отличал низкий рост, более густая растительность на теле, и свисающий поверх коротких штанов объемный живот.

— Вырра! Живая! — пробасил он. — Они ж тебя завалили! — затем его небольшие колючие глаза остановились на Хорте, и он воскликнул: — О, Сопля! Отсиделся по своему обыкновению у мамки под титькой?

Сам он то и дело ощупывал свою голову.

— Сам-то ты, Гугыр, не особенно-то и мертвый, я смотрю, — сощурив глаза, спросил его Хорт. — А не ты ли был сегодня часовым случайно?

— А что я, — оправдался тот, кого Хорт назвал Гугыром. — Они подкрались и меня по башке камнем тюкнули. Я только очнулся.

— Да, никого в живых не оставили, а тебя только камушком по голове погладили, — не успокаивался Хорт.

Гугыр вышел из себя:

— Ты что, Сопля, блеешь такое? — он подался в сторону Хорта. Хорт выпустил щиколотку раненого из рук, и забежал на всякий случай за Ирку.

Ирка сама смотрела на мощного дикаря с раздувающимися ноздрями с опаской.

Глава 5

Первый Иркин бой

Гугыр остановился и наклонил голову, разглядывая Иркину ношу, которая ее уже порядком утомила:

— Этого куда? — с подозрением в голосе спросил он.

— А тебе какое дело? — высунулся Хорт из-за Иркиного плеча. — Иди