трудно бывает синхронизировать руки и ноги, может возникнуть ситуация, когда мой вес держится… ни на чём не держится, а на барона Мюнхаузена я не похож, вытаскивать себя за шкирку так и не научился. Так… есть! В смысле, черпнул. Сапогом, воды. Хо-лодная!! Пара живцов в сетке тоже трепыхается, в этом смысле первая же попытка удачна, но вот в целом начало… так себе. Однако, домой, конечно же, не пойду. Есть некоторые плюсы и у такого прискорбного развития событий: вода в сапоге скоро нагреется, и мне станет немного теплее. К тому же, можно меньше волноваться на эту тему — а когда терять всё равно нечего, как ни парадоксально, и на ногах стоишь прочнее, и рыбы в реке будто бы больше.

Конечно, это вот всё было бы куда удобнее и безопаснее делать вдвоём (да и добычливее, чего уж говорить), и я даже неоднократно пытался соблазнить кого-то из пацанов, но больше одного раза не задержался никто. А я вот так хожу сюда уже не первый год, и ходить буду — по воспоминаниям из «той» жизни — до самого выпуска из школы. Во всём есть свои плюсы: по общему мнению, занятие моё глубоко дурацкое, зато и конкуренции никакой. Все гольяны мои.

* * *

Конечно, любой нормальный человек, пробултыхавшись три часа в ледяной воде и отмахав пешком по каменистому дну почти пять кэмэ, никуда в этот же день больше не пойдёт. Казалось бы, приключений вполне достаточно, да? Только вот какого пацана в самом начале каникул можно назвать нормальным⁈ Не меня уж точно! Поэтому, дома я только переоделся в сухое, наскоро сжевал, не разогревая, вчерашние макароны, порадовался, что родители уже куда-то ушли (старательно отгоняя догадки с образами сельскохозяйственных работ), и рванул открывать сезон по-настоящему.

Это уже на берегу основной реки, точнее, пруда. Есть там одно место, которое и дало название нашему микрорайону: старый порт. Он, конечно, уж давно не действует — с момента, как на Завод завели ветку железной дороги. Однако, берег, то ли укреплённый, то ли наново насыпанный здоровенными гранитными валунами, остался. Там сразу становится глубоко, дно усеяно теми же каменюками, и нормальная рыба это место не особо любит. А вот мой «объект промысла» — очень даже.

Идти тут недалеко, и уже минут через 20 я устраивался на давно знакомой глыбе. Линия берега в этом месте формирует эдакую бухточку три на три метра, уж не знаю, для чего предки её использовали. На дне примерно по центру есть какой-то зацеп, по легенде — старая телега. По той же легенде, раз в несколько лет какие-то неведомые люди (не иначе — иностранные шпионы!) телегу поднимают и собирают немыслимо богатый урожай оторванных крючков. Насчёт правдивости этой сказки не знаю, а вот мои крючки там имеются точно, в ассортименте, редкая рыбалка без этого обходится.

Размотался буквально дрожащими руками, начал чуть ли не на ходу — как же, первый раз в этом сезоне! Кое-как снарядился, кинул и впился взглядом в поплавок. Он у меня самодельный, из сосновой коры и с антенной из спички. Зрением я слаб, поэтому пришёл сразу в очках — на реке к такому с пониманием, кстати. Наверное, единственное подобное место в городе, так задуматься если, даже в тире над «четырёхглазым» посмеяться могут.

Конечно, наивно было бы ждать, что клюнет сразу же — такое везение случается довольно редко, рыбаков у нас в городе не так уж мало, рыба пуганая и капризная. Даже та, на которую сегодня нацелился я. А ловлю я окуней. И не «окуней», которыми промышляют все окрестные пацаны помладше, а нормальных таких лосиков, полосатых, граммов триста живого веса в среднем. На всех прочих рыбаков эти хищники внимания не обращают, поскольку самые частые наживки — червь да мотыль — им летом не особенно интересны, а спиннинги у нас распространения не получили. Зато на живца… это пожалуйста! Но не сейчас. Или не сразу.

Первый запал прошёл, я выдохнул, приткнул удилище между камнями и встал — теперь можно уже и устроиться по-человечески. Имущество организовать, чтоб не свалилось в воду, сиденье себе спроворить какое-никакое… Штормовку снять — тепло на солнце. Уже понятно, что рыба нынче рвать у меня удочку из рук не настроена, время есть. Осмотревшись, я понял, что в своей оценке перспектив не одинок: свободных мест на берегу хватало. В основном, ловили либо совсем солидные мужики, либо пацаны. И один такой пацан с какой-то свирепой целеустремлённостью зачем-то шёл в мою сторону.

— Привет, Гриша! Не возражаешь, если я тоже тут рядом кину? — спросил пацан с расстояния шагов в десять, ещё с верха насыпи.

Обалдеть какой вежливый. И по имени меня знает… В голове мелькнуло смутное узнавание, но солнце стояло почти ровно за головой пацана, лицо было не разглядеть. Однако, когда он шагнул ниже, я со стыдом узнал своего одноклассника: Олег Сидоров. Один из немногих, не имеющих никакой клички, ни плохой, ни хорошей, все его звали просто «Олежка». Как в садике. И вот какой-то такой он и был: бесхитростный, незлобивый, добрый и спокойный. Не отличник ни разу, но и не двоечник. Не толстый, не тонкий, не высокий и не низкий, и… Можно сказать даже — «никакой»! Поэтому никто из «каких» с ним и не водился никогда.

Мы с ним много раз помогали друг другу, когда одному из нас надо было проверить дорогу из школы. Он жил в Старом Городе, домой нам было не по пути, но когда одного ловят, другой может разведать подходящий маршрут. В принципе, таких связей у меня было немало, человек пять-десять, но именно с Олежкой мы помогали друг другу чаще прочих. Казалось бы, что ещё нужно для зарождения настоящей дружбы? А вот нет, мы всегда общались исключительно по делу, а после восьмого класса разошлись навсегда. И теперь, оглядываясь назад, я совсем не уверен, что это правильно.

Но вот что ему может быть нужно сейчас — ума не приложу.

Отвлекло меня движение на границе зрительной зоны. Вернее, отсутствие оного: это утром было тихо, а к обеду ближе постепенно задул довольно крепкий ветер, на пруду поднялась волна, и поплавок постоянно болтался туда-сюда где-то на периферии обзора. А тут вдруг раз — и не болтается! Повернувшись буквально с хрустом в шее, я схватил взглядом всю бухту сразу — пусто! Взял! И пока я это осознавал, руки сами подобрали удилище и засадили