в дальний угол, сгрёб побольше соломы и попытался уснуть.

Сон — один из немногих способов восполнить недостающее количество ХР. Лучше, конечно, еда, а совсем хорошо — лекарства или баффы. Но здесь ни еды, ни Шурки, ни стаи с её благословением. Значит сон.

Однако уснуть на пустой желудок не получалось. Я глубоко дышал, считал до ста, старался вытряхнуть из головы последние события — всё впустую. Рядом кто-то запыхтел. Я приоткрыл глаз — клирик. Он копошился у моих ног, пытался устроиться получше, как будто пёс, маленький и беспомощный. С одной стороны, надо бы его погладить, чтоб чувствовал себя защищённым, а с другой — пнуть, дабы больше ко мне не приближался. От таких псов одни проблемы... Ладно, пусть лежит.

— Совсем тупые? — раздался вдруг от двери раздражённый голос Брокка. — Кто сажает победителя в Нижние казематы? Идиоты! Ведите его ко мне.

По стенам и потолку запрыгали огни. Меж тел арестантов засуетились тюремщики, пинками поднимая людей и тыча им в лица факелами.

— Кого ищите? — спросил я, поднимаясь.

— Вставай! — накинулись они на меня сворой.

У выхода из башни топтался Брокк. Гиматий он успел сменить на светский костюм, а сандалии на туфли с серебряными пряжками. В левой руке он держал трость с золотым набалдашником в виде перевёрнутой капли с мелким вкраплением изумрудов. Оригинальное сочетание.

— Чего копаетесь? — накинулся он на тюремщиков, едва мы показались на улице. — Отправлю всех в сторожевые дозоры, может, тогда думать начнёте... Да кандалы с него снимите, безмозглые!

Пока мужичок в прожжённом фартуке отпирал замки на моих лодыжках, Брокк нетерпеливо перекидывал трость из руки в руку.

— Как себя чувствуешь?

Вопрос более походил на риторический, но я ответил:

— Мне бы умыться и съесть чего-нибудь.

— И так хорошо. Грязный даже лучше. Она любит грязных.

— Кто?

Брокк усмехнулся.

— Твоя новая обязанность.

Кандалы упали на землю, и распорядитель потянул меня за рукав.

— Быстрей, быстрей.

— Куда быстрей? — я вырвал руку. — Объясни хоть что-то для начала.

— Хадамар тебе не говорил?

— Хадамар мне обещал второй бой и лёгкую победу. И жареного гуся с яблоками на ужин.

— Будет тебе гусь. Сделаешь дело, будет и гусь, и вино, и горячая ванна. А сейчас надо торопиться, она ждать не любит.

— Да кто не любит?

— Женщина. По закону жанра победителям иногда приходится встречаться с женщинами для утех.

— Для чего?

— Для совокупления! Хадамар должен был тебе объяснить.

— С ума сошёл? Я едва на ногах стою. Чё за тёлка хоть? Красивая?

— Влиятельная. Сейчас это важнее.

По крутой узкой лестнице мы поднялись на второй этаж башни. Брокк прошептал:

— Сделаешь всё, что она велит.

— Прям всё?

— Прям всё! И с улыбкой.

Он постучал в дверь и, приоткрыв её, подобострастно осведомился:

— Позволите, госпожа Матильда?

— Заводи.

Голос мне не понравился — слишком низкий и повелительный. Мысленно перекрестившись, я вошёл в комнату и сразу понял, что у меня ничего не получится, в смысле, не поднимется. Женщина была очень громоздкая. Впечатление, будто бочку для кваса усадили в кресло, предварительно натянув на неё платье, а сверху присобачив рыжий парик с кудряшками. Я, конечно, утрирую, но в любом случае, не мой размер.

— Чего встал? Ну? — рыкнула мадам. — Рви на мне платье!

Я шагнул к ней не смело, потянул за оборку на декольте, ткань натянулась, но выдержала. Спина меж лопаток намокла. Лучше бы меня ещё раз выпустили на сцену, и хрен с ним, если бы я проиграл.

— Рви же, Соло Жадный-до-смерти! Рви! — в глазах мадам Матильды полыхало желание, а меня наоборот взяла оторопь.

— Чего рвать-то сразу? Платье новое, хорошее. Можно снять осторожно.

Женщина раздула ноздри.

— Так... Брокк, свинья! Ты где? Ты обещал мне животное! А это что? Это нытик! Знаешь, что я с тобой сделаю?

Брокк просунул голову в дверь.

— Он животное, животное, не сомневайтесь, госпожа Матильда, — и уже мне. — Рви... Рви... Не стой истуканом.

Я кашлянул в кулак и посмотрел на тётку. По плечам разлилась сила. Любишь по жёсткому? Лады... Крепким подзатыльником я смахнул с неё парик, сгрёб за жиденькие волосы на затылке и притянул к себе.

— Нытик, говоришь?

Она открыла было рот, но я тут же дал ей по губам.

— Молчи, мразь! — и швырнул на пол. — Ползи!

Она хрюкнула и поползла вокруг кровати, а я пошёл рядом и начал с оттяжкой лупить её ладонью по заднице, не уставая повторять: ползи, ползи. В какой-то миг мне подумалось, что если я её загоню, то ничего остального делать не придётся.

На третьем круге она сошла с дистанции и распласталась на полу жирной кляксой. Платье без моих усилий треснуло по швам, из прорех выкатились жировые складки, щёки опали, и красные поросячьи глазки уставились на меня со злобой. Кажется, я переборщил. Если она и впрямь влиятельная, то мне за этот вечер может прилететь похлестче, чем от нубов за Уголёчку. Ну да чего уж теперь? Я снял со стены плётку и стеганул по кровати.

— Что разлеглась, корова? — и сунул ей в рожу сапог. — Снимай!

Госпожа Матильда стащила с меня сапоги, потом потянулась к штанам. Мне не хотелось демонстрировать то, что пряталось внутри, потому что, не смотря на садо-мазо прелюдию, у меня так ничего и не окрепло. Но тётка требовала внимания, и тогда я резко зашёл ей за спину, задрал подол и использовал в качестве необходимого орудия рукоять плети.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до третьего уровня из пятнадцати

Она орала так, что на соседнем бастионе завыли сторожевые собаки, а караульные начали перекличку...

Когда всё закончилось, тётка развалилась на кровати, и я наконец-то смог выбраться из этого Содома на улицу. Стемнело. Остывшее небо плакало огнями падающих метеоритов, где-то неподалёку теребил хриплую скрипку сверчок. Возле башни призрачной тенью бродил Брокк, заложив руки за спину.

— Ну как? — тут же подался он мне на встречу. При свете луны глаза его светились любопытством и надеждой.

— Да как... Как на работу сходил. Никакого удовольствия.

— Твоё удовольствие значения не имеет. Хочешь отсюда выбраться, делай, что говорю. Венинг на тебя очень зол, обычными победами откупиться не получится. Ладно, жди здесь, пойду узнаю, как